Проблема отцовства волнует мужчин на протяжении сотен лет — вспомнить хотя бы «Одиссею» великого Гомера: оставалась ли верна Пенелопа своему хитроумному мужу? Его ли сын Телемах, да и вообще, чей отпрыск сам Одиссей, если его «отцом» великий поэт древности называет то Сизифа, то Лаэрта?
Проблеме отцовства посвящали свои труды Аристотель и многие юристы Древнего Рима, пытавшиеся внести посильную ясность в запутанные проблемы наследия и установления неотъемлемых прав граждан. Проще всех подошел к этому вопросу французский император Наполеон Бонапарт, решивший его с чисто военной прямотой и непосредственностью — в его знаменитом «Кодексе» указано, что «отцом ребенка, зачатого в браке, является муж».
Оставим в стороне французскую легкомысленность в любовных делах и обратимся к современности, вернувшись от древних греков, римлян и Наполеоновских войн к нашему, далеко не простому времени. Статья сорок седьмая Кодекса о браке и семье РСФСР гласит: «Происхождение ребенка от родителей, состоящих в браке, удостоверяется записью о браке родителей». Как не признать подобный анонимный правовой перл верхом «юридической мудрости»? Несмотря на четкий адресат книги, содержащей эту «мудрость», ее подлинного автора найти непросто. Для этого понадобилось бы форменное расследование, возможно даже с пристрастием. Хорошо писать законы, когда с тебя за это никто не спросит!
И вот современный Одиссей отправляется в длительную командировку или по каким иным причинам отсутствует, а в это время его жена производит на свет потомство. По возвращении муж, естественно, задается справедливым вопросом: как могло получиться, что после его, к примеру, полуторагодового отсутствия рожденный его женой ребенок имеет «удостоверение» законности своего рождения и прав наследования на основании «записи о браке родителей»? Почему он носит фамилию весьма гипотетического отца и на каком основании считается его наследником?
Если этот кляузный вопрос не разрешается сам собой, то исход один — в суде возникает так называемое «корзинное» дело, с истцами и ответчиками, выбиванием алиментов и жаркими прениями сторон. Такое же «корзинное» дело возникло в отношении Купцова, отказывавшегося признавать свое отцовство, поскольку гражданка Саранина уже успела подать исковое заявление в народный суд.
Получив в суде назначение на проведение экспертизы, Иван поехал на метро к станции «Электрозаводская», где на площади Журавлева размещалось бюро судебно-медицинской экспертизы Главного управления здравоохранения Мосгорисполкома и куда суд направил все необходимые бумаги для проведения экспертизы так называемой группы, должной состоять из самого Ивана, гражданки Сараниной и рожденного ею ребенка.
Путешествие, прямо скажем, не из самых приятных. Заранее наведя справки, Купцов узнал, что у него должны взять анализ крови и слюны для проведения биологической экспертизы. В лучшем случае результаты анализов позволят или не позволят исключить его из числа возможных «отцов» ребенка.
Многоопытный приятель, к которому он обратился за консультацией, уныло сообщил, что экспертиза, к несчастью Ивана, весьма несовершенна из-за отсутствия необходимых реактивов: на их закупку хронически не хватает валюты.
— И тут его величество дефицит? — горько усмехнулся Купцов.
— И тут, — тяжко вздохнул приятель. — Кстати, когда будут брать кровь, гляди, чтобы не внесли чего. Антисептика и гигиена везде страдают.
— Успокоил, ничего не скажешь, — разозлился Иван. — Мало того что точно не определяют, а гадают, как на кофейной гуще, мало что и там дефицит, так еще есть возможность заработать собственный иммунный дефицит и сыграть в ящик?
— Не заводись, — посоветовал приятель, — а то начнешь искать гвоздик и веревочку.
— Не начну, — ответил Иван и повесил трубку, твердо решив добиться истины, чего бы ему это ни стоило.
Пришлось разыскать другого приятеля, чтобы узнать: действительно ли свет сошелся клином на этой биологической экспертизе? Второй приятель сначала весьма обрадовал:
— Ерунда, давно существует метод генной дактилоскопии, — даже не дослушав до конца жалобы Купцова, весело сообщил он. — Во всех странах Запада его применяют. Например, в Англии.
— Прикажешь просить визу? — саркастически хмыкнул Иван. — Боюсь, откажут.
— Зачем визу, — обиделся приятель, — у нас в Институте молекулярной биологии работают над этим, и вполне успешно.
— И… могут определить на сто процентов? — обрадовался Купцов, но ответ приятеля словно окатил его холодным, отрезвляющим душем:
— Не могут, потому что очередь на три года вперед. Здесь тебе не Англия! Пора привыкнуть к очередям. И скажи-ка мне, ребеночка на тебя уже записали?
— По-моему, еще нет, — не слишком уверенно ответил Купцов. — А в чем дело?
— Если ребенка зарегистрировали, то запись можно оспорить только в течение года. Ты чего, не знал, да? А еще юрист.
— У нас узкая специализация, — обозлился Иван. — Ты же не лезешь в стоматологи или гинекологи? Так и у нас — есть уголовное право, уголовно-процессуальное, семейное, земельное, колхозное, исправительно-трудовое…
