— Мы уже и не надеялись вас дождаться, Лорд-Десница! — зазвенел в чертоге голос Дейнерис. К счастью для Тириона, она была в прекрасном настроении. — Похоже, государственные заботы совсем утомили вас. Но сегодня вам предстоит потрудиться. Мы хотим, чтобы сегодня наши верные подданные были так же счастливы, как и их королева!
— Конечно, Ваша милость, — выдавил из себя Тирион.
— Вам даже не интересно, что обрадовало Её Величество? — язвительно спросила Санса Старк.
Тирион невольно посмотрел в ее сторону. Картины вчерашнего вечера сразу встали у него перед глазами. Он почувствовал, что его сейчас вырвет.
— Лорду-Деснице трудно смириться с тем, что его мрачные прогнозы не сбылись, — засмеялась Дейнерис. — Однако у вас мало времени, лорд Тирион. Мы хотим, чтобы сегодня же начался праздник! И чтобы он продолжался всю неделю!
Дейнерис встала и взяла леди Старк под руку. Тирион хотел поклониться, но понял, что не может сдерживаться. Он выбежал из чертога, закрывая рот руками и проблевался прямо за дверью. На его беду, королева шла вслед за ним. Тирион, как мог, заслонил собой лужу, но Дейнерис все поняла. Никогда еще Тириону не приходилось выдерживать взгляд Ее Величества, исполненный такого убийственного, подлинно королевского презрения. Хорошо хоть, что она промолчала.
Однако приказ должен был быть исполнен. Дела помогли Тириону забыть на время о гадких воспоминаниях. Лорд-Десница собрал цеховых старшин. Попивая вино и чувствуя, как постепенно оживает его плоть и умолкают колокола в голове, он давал распоряжения. Плотники получили приказ немедленно построить подмостки на площади перед замком. Хлебопеки — раздавать на площади кренделя и булки (“можно и черствые”, сжалился над ремесленниками Тирион). Гильдии музыкантов было велено собрать всех, кто может потешить добрых горожан и начать представление, не дожидаясь строительства сцены.
Потом к деснице привели хозяина театра с рыночной площади. Перепуганный человечек со смешными усами боялся, что его актеры сморозили что-то непочтительное о Ее Величестве. Но то, что он услышал, его буквально раздавило. Лорд-Десница приказал к завтрашнему дню поставить спектакль-аллегорию о том, как драконы сокрушают врагов короны. Антрепренер попытался возразить, что срок слишком мал.
— Вы хотите провести остаток жизни в Старом Замке? — прервал его Тирион.
— За что, милорд?
— За захват городской земли, например.
— Какой земли? — опешил хозяин труппы.
— На которой вы построили свой театр. Как он называется? Просто “Большой театр”, если не ошибаюсь?
— Да, милорд.
— Фу, как скучно! Нужно название покрасивее. “Глобус”, например…
Человечек, пятясь и кланяясь, заверил милорда десницу, что все будет исполнено.
— Денег дадим. Потом, — приободрил его на прощание Тирион.
Глашатаи на улицах уже созывали горожан на площадь. Народ повалил; придворные дамы швыряли со стены замка горсти медных монет, чем приводили толпу в экстаз.
Подмостки были готовы, наконец-то подтянулись и пекари. Праздник начался. Тирион расположился на башне у ворот. Он смотрел на ликующую площадь и хвалил сам себя.
Внезапно завыли горны. Все стихло. Из ворот замка выехал отряд конницы в полном облачении и окружил подмостки. Выбежали пехотинцы, оттесняя публику. И появилась королева Дейнерис.
Тирион аж подскочил от неожиданности и побежал на площадь. Конечно, она не предупредила своего десницу. Впрочем, он должен был уже привыкнуть. Бурерожденная всегда любила экспромты.
Она взошла на сцену. Люди боялись вздохнуть. Ее Величество появилась перед горожанами второй раз. Первый был во время свадьбы, но при свете факелов ее никто не смог толком разглядеть. По городу ходили слухи о необычайной красоте наследницы драконьих владык. Поговаривали даже, что она сама наполовину дракон, но над этими слухами больше смеялись. Теперь горожане таращили глаза, чтобы рассмотреть Дейнерис Таргариен, первую своего имени.
Королева вышла в алом платье, расшитом чёрным и белым жемчугом, творении мастера Жана Полотье. Портной из Белой Гавани полюбился Её Величеству тем, что преподнёс ей несколько роскошных нарядов с росписью в виде золотых драконов.
Мастер получил щедрую награду. Королева после свадьбы вообще была невероятно щедра, что беспокоило лорда-десницу. Тирион оставался мастером-над-монетой, за неимением других кандидатов. Расточительность Дейнерис стала его вечной головной болью ещё на Драконьем Камне. Он тогда пытался донести до её Величества, что запасы золота, вывезенные из Миэрина, не бесконечны, но успеха не имел. Теперь королева словно пыталась отыграться за все лишения Ледяного похода. Тирион видел, что казна Мандерли не выдержит одновременно и расходов на армию, и щедрости Её Величества. Однако покорение Долины решало все затруднения, конечно.
Дейнерис подняла руку.
