“Значит, сейчас меня вытащат. Нужно будет жить дальше. Как можно жить после того, что сделано? За что боги так карают меня?” спрашивал себя Джон.
Он вспомнил Винтерфелл, усеянный тысячами и тысячами вихтов. Зеленые огни, вырвавшиеся из под земли. Башни и стены его родного дома, которые зависли в воздухе на полмгновения.
“Нет!” захотелось крикнуть Джону. Так же, как он закричал, когда Бран рассказал ему свой план.
“Вихтов слишком много. Слишком много, чтобы драконы смогли их сжечь. И Король Ночи не позволит этого сделать. Их можно уничтожить тем, что привезено из Королевской Гавани. Уничтожить разом, мгновенно.”
“Почему нельзя увести людей и взорвать пустой замок, когда в него придут мертвые? Или оставить в замке малый отряд? Или спасти женщин и детей, хотя бы?” спрашивал Джон, цепляясь за свои слова, как за последнюю соломинку.
“Потому что все сбегут, когда ты начнешь уводить женщин. Большинство людей сражается, когда есть надежда. Только избранные готовы пожертвовать своей жизнью ради великой цели. Если люди поймут, что надежды нет, войско разбежится, Джон. А чтобы все удалось, мертвяки должны заполонить весь замок. Как муравьи, которые нашли кусок мяса в лесу. Кусок должен быть большой, чтобы муравьев собралось много. Для этого нужно, чтобы замок сопротивлялся долго. Тогда придет и Он сам со своим драконом.”
Очередной удар сверху пришелся в пустоту и лучик света ослепил его.
— Это все ваш лютоволк, — приговаривал Давос Сиворт, придерживая флягу с водой у губ Джона. — Прибежал в замок Сервинов и начал хватать за одежду и тащить за собой. Его чуть не пристрелили. Догадались за ним пойти. Дракон и раньше-то был прочный. А тут оплавился и словно в камень превратился. Еле разбили.
Джона усадили на землю. Он увидел то, что осталось от Рейгаля: туша без крыльев и лап, гладкая и похожая на кусок драконьего стекла. В стороне валялась гигантская голова дракона. Глаза сгорели, но пустая глазница смотрела прямо на Джона, как ему показалось. Вокруг была невероятная, мистическая картина: выгоревшая равнина, постепенно сходившаяся в колоссальную воронку. Снега нигде не осталось. И пепел. Пепел повсюду.
Лишь одна мысль стучала в сердце Джона, разрывала изнутри: это сделал он.
Несколько человек сдирали с него доспехи и одежду, насквозь пропитанную кровью дракона. Квиберн ощупал принца, сообщил, что сломаны ребра и предплечье, но ничего страшного. Примотал к руке кусок древка от копья. Давос тем временем помог отмыть лицо от запекшейся крови.
Юный рыцарь с гербом Андервудов на плаще поклонился и подал Джону Длинный Коготь. Рукоять и навершие в виде головы лютоволка сгорели.
— Ваш меч, Ваше Высочество, — сказал юноша. — Нашли рядом с драконом.
“Мне снова дают в руки меч. “Ты будешь вечно сражаться в их битвах”, вспомнил Джон последние слова Алиссера Торна. “Нет уж… Хватит с меня чужих битв. Вечно быть щитом, защищающим царство людей? Если такова цена за жизнь царства людей — пусть горит оно диким огнем! Я ничего не забуду, и ничего не прощу.”
Подъехал Бронн, бодро поздравил Лорда-Командующего с победой.
— Что с королевой? — выдавил из себя Джон.
— Ищем, — насупился Бронн. — Все вокруг черное, ничего не различишь. Вашего-то дракона разглядели, только когда волк привел прямо к нему.
Джон сообразил, что нужно делать. Он подозвал Призрака, вымазанного в саже так, что его белоснежная шерсть стала серо-черной. Взял свой ватный подшлемник, тяжелый от крови Рейгаля, и ткнул лютоволку под нос.
— Ищи, Призрак, ищи! Найди ее, дружок! — проговорил Джон и потрепал Призрака за ухо.
Зверь пристально посмотрел на Джона своими красными глазами, будто хотел что-то спросить, и засеменил прочь.
— За ним! — крикнул Джон и застонал от боли.
Большой отряд всадников, дотракийцев и дозорных, устремился вслед за волком.
Джон попытался залезть на коня, но не смог из-за сломанных ребер. Шел он тоже еле-еле. Бронн велел пехотинцам соорудить носилки из копий и плащей, и Джона понесли. За ними шагали две сотни арбалетчиков.
Джон спросил у Бронна, почему люди при оружии и в доспехах.
— Нежити немало уцелело, — ответил Бронн. — Кто был подальше от Винтерфелла. Одного Ледяного даже в замок закинуло, где мы стояли. Еле угомонили гада. А другие еще бродят, даже ополовиненные. Зачищаем, добиваем. Собаки очень помогают, от Сервинов осталась целая псарня… Вот это был бабабум, скажу я вам! То, что мы с лордом Тирионом зажгли на Черноводной — просто детские игрушки! Было в сто раз светлее, чем днем! И земля ходуном ходила. Замок наш почти развалился.
Бронн говорил таким тоном, как будто описывал представление на воскресной ярмарке. Джон никак не мог привыкнуть к бесконечному цинизму наемника. Он хотел велеть ему заткнуться, но стерпел.
— Леди Санса? Ты ее вывез?
— Да, с миледи все в порядке. Доставил в целостности и сохранности.
Джон помолчал, собрался с силами и задал вопрос, которого боялся больше всего.
— А Сэм? Сэм Тарли? Толстяк? И его жена с сыном?
