— Я, принц Джон, объявляю вас Конвоем Ее Величества Королевы! Да будет почет вам во всех Семи королевствах! В знак великого уважения вашей доблести я назначаю сира Джейме Ланнистера Комиссаром Конвоя Ее Величества и командиром всей королевской кавалерии!
Лицо Джейме Ланнистера вытянулось от изумления.
Миссандея перевела. Дотракийцы о чем-то переговаривались между собой, но приняли слова Джона явно без восторга.
— Вас проводить в покои к Ее Величеству? — спросила Миссандея.
Джон захромал за ней, но ему преградила дорогу Бриенна Тарт.
— Ваша милость, — она наклонилась к нему, начала говорить вполголоса, но ее слова тонули в шуме, который производили сотни людей и лошадей. — Ваша милость! Я хочу обратиться к Вам с просьбой. Вы приказали мне оберегать Ее Величество. Теперь, когда с нами леди Санса, — Бриенна поклонилась Сансе, — я прошу Вас отменить приказ. Я поклялась охранять леди Сансу и не могу нарушить клятву.
— Вас тяготит мой приказ? — спросил Джон.
— Ваша милость… — Бриенна оглянулась на Миссандею, но наперсница Королевы отошла уже достаточно далеко. — Я должна предупредить Вас.
Джон вопросительно смотрел на то на Бриенну, то на Сансу, которая спряталась за спиной леди-рыцаря.
— Когда Вы уехали из Рва Кайлин… — Бриенна поколебалась, потом вдохнула полной грудью и продолжила: — Ее Величество хотела уйти в лагерь дотракийцев, чтобы поднять их против Вас, Ваше Высочество. Она не хотела признавать Вас.
— И что же ей помешало? — спросил Джон, опустив голову.
— Мне пришлось угрожать Диким Огнем. Вы когда-то выдали мне две свечи Квиберна, Ваша милость.
— Они у вас?
— Да, Ваша милость.
Миссандея остановилась и внимательно смотрела на них троих. Видимо, чуткий слух переводчицы позволил ей услышать слова Бриенны, несмотря на шум.
— Исполняйте свой долг, миледи, — сказал Джон.
Дейнерис лежала на кровати, зарывшись в одеяло. Джон позвал ее. Королева бросила в него подушку и накрылась с головой. Джон присел рядом, положил здоровую руку ей на спину. Она закричала, как ужаленная, отскочила на другой конец кровати. Смотрела на него безумными глазами и дрожала всем телом.
Джон велел Миссандее привести Квиберна.
Тот не стал терять время и, с помощью Миссандеи, буквально влил королеве в рот большую порцию макового молока. “Ваше Величество, вы слишком много пережили за последние сутки. Ваша душа истощена. Вам категорически необходимо уснуть,” объяснил он.
Королева легла. Она недолго наблюдала, как Джон неуклюже смывает с себя остатки драконьей крови. Он говорил о Бране. Слова доносились до Дейнерис словно издалека. Потом все вокруг стало расплываться перед её глазами. Она забылась. Джон тоже выпил зелье, которое оставил ему Квиберн, и свалился рядом с ней.
Дейнерис проснулась от резкого запаха. В комнате пахло так, как пахли ее драконы. Сначала она подумала, что ей кажется, что это вчерашний ужас так причудливо дает о себе знать. Но она быстро поняла, что запах настоящий. “Это Джон”, сообразила Дени. “Вчера он сказал, что весь промок в крови Рейгаля. Пытался отмыться”.
Дейнерис чувствовала не только запах. Ее лицо горело, будто она целый день шла по пустыне под Квартом, дыхание сбивалось. Дени провела рукой по бедру и задрожала. Она испытывала невероятной силы желание.
“Нет, невозможно… Мои дети вчера умерли из-за него… Я не могу сейчас заниматься с ним любовью…” Дени покосилась на Джона, который спал полулежа, в единственном положении, в котором ему было не больно. Втянула ноздрями воздух. От запаха драконьей крови у нее закружилась голова. Она невольно сжала бедра и заерзала по кровати. Желание еще усилилось, стало невыносимым.
Она попробовала заставить себя думать о погибших драконах, надеясь, что горестные мысли помогут ей отвлечься. Но получилось наоборот. Она зажмурилась, представила себе Дрогона. Но вместо дракона, распластанного по камням и истекающего кровью, она увидела своего сына здоровым и полным сил. А между лапами дракона обнаружился человеческий член огромного размера.
“Я похотливое чудовище”, сказала себе Дени и отбросила шубу, под которой они спали. Как назло, член Джона был налит кровью и тверд. Она оседлала его, дрожащими руками заправила мужское естество в свое лоно и обомлела от немыслимого удовольствия. Стянула с себя сорочку и сжала груди. Дени почти не двигалась, наслаждаясь тем, как горячие волны расходятся по ее телу.
Джон проснулся, ошарашено посмотрел на нее, попытался что-то сказать, но Дени закрыла ему ладонями рот. Она приподнималась и наседала на Джона, прижимаясь к нему все сильнее и сильнее. Несколько таких движений — и судороги потрясли ее. Дени упала на Джона, не обращая внимания на то, что он застонал от боли. Замерла на мгновение, но тут же вернулась в положение наездницы и продолжила свой танец. Ей нужно было еще.
