Недалеко от головы дракона каменная кладка осыпалась. Варис аккуратно убрал несколько кирпичей, и его рука провалилась в пустоту.
— Разбирайте! — прошептал он.
Дальше им пришлось протискиваться по одному, пока узкий лаз не закончился чем-то вроде то ли пещеры, то ли комнаты. Низкий потолок ее был перекрыт бревнами, подпертыми массивными обожженными балками. Сигвур поводил факелом. На полу, прямо посередине, стоял бронзовый сундук.
Двое железнорожденных бросились к нему, сбили замок. Внутри оказались холщовые мешки. Сигвур вспорол один, и сладкий звон золотых монет отразился от стен.
Железнорожденные восторженно ахнули. Красномордый, который все это время держал нож у шеи Вариса, опустил оружие и кинулся к сундуку вместе с остальными.
Варис сделал шаг назад и начал водить рукой по стене. Он нащупал кирпич, словно наполовину вывалившийся из кладки, и надавил на него. Стена за ним провернулась, Варис бесшумно нырнул за нее и вернул потайную дверь на место.
Железнорожденные не сразу заметили исчезновение евнуха. Он услышал ругательства и удары мечей об стены.
— Ты где, свинья? Куда спрятался? Вылезай сам, и мы тебя не больно зарежем! — пророкотал красномордый.
Варис толкнул торчавшее перед ним бревно. Он удовлетворенно слушал крики и стоны пиратов, когда на них рушились бревна перекрытий и камни. Нащупал ступени, выбитые в скале, и пополз наверх.
Через час слепого плутания по лабиринтам Варис выбрался на берег. Он долго умывался холодной морской водой, смывая с лица пыль и копоть. Надо было придумать, как пробраться по городу, по которому рыскали банды пиратов, и остаться в живых. В Королевской Гавани у него был спрятан не один тайник с золотом.
Варис поднял голову. Башни и стены Красного Замка возвышались над ним. “Первое правило — всегда оставаться в живых,” сказал он себе.
Дейнерис сладко потянулась. “Сколько же я спала?” подумала она и протянула руку к Джону. Его не было. Она потрогала постель; та уже остыла. Похоже, Джон ушел давно. Дени вспомнила, что происходило в этой кровати совсем недавно и разозлилась. “Никогда больше не позволю себе такой унизительной слабости, — пообещала она себе. — Никогда не подпущу его к себе!”
Дени почувствовала томление внизу живота.
“По крайней мере не так, как в это утро. Будет на карачках ползать, чтобы получить меня!” Ей представилось, как голый Джон целует ее колено. Картинка ее вполне удовлетворила.
— Мисси! — крикнула королева.
Дверь в покои открылась и на пороге появилась Санса Старк с подносом, на котором был завтрак для королевы: глиняная миска с кашей из овса грубого помола и кружка кислого молока.
— Простите, Ваше Величество, — Санса поставила еду перед ней. — Все, что удалось найти…
Дейнерис вопросительно смотрела на леди Старк.
— Ваше Величество… Ваш подвиг, который вы совершили ради всех живых… Поразил меня!
Санса встала на колени перед кроватью, схватила руку Дейнерис и поцеловала ей руку.
— Ваше Величество… Позвольте мне служить Вам! Я не рыцарь, чтобы приносить клятвы верности, но я должна отплатить Вам за ваше самопожертвование! Если бы не вы, самой жизни пришел бы конец.
Дейнерис почувствовала, что на ее запястье упали несколько слезинок.
— Леди Санса, прошу Вас, поднимитесь, присядьте рядом, — королева была тронута. — Ваши утраты невероятны… Вы потеряли самое дорогое, что у вас было… Я соболезную вам от всего сердца.
Дейнерис вылезла из под шкуры и хотела обнять леди Старк, но та смущенно отвернулась. “Я же голая”, сообразила Дени. Она никак не могла привыкнуть к вестеросским обычаям. В Эсоссе, а тем более у дотракийцев, ее не научили стыдиться наготы. На корабле она заметила, что даже Джон прятал глаза, когда она ходила по каюте обнаженной, что-нибудь ему рассказывая. А на Драконьем Камне служанки из местных стыдливо опускали головы, когда они выходила из ванны.
Дени прикрылась одной рукой, а другой притянула к себе Сансу.
— Ваш родной брат пожертвовал собой ради жизни. Он — величайший герой, чье имя навсегда останется в памяти людей. Я сделаю для этого все, клянусь Вам. А ваш… кузен… — королева запнулась, искала нужные слова, но не могла их найти. Санса внимательно на нее смотрела. — Он… Он совершил… Ради победы…
— Простите, моя королева, — прервала ее Санса. — Я пока не могу говорить о Джоне. Я понимаю умом, что он не мог поступить иначе, но… не принимаю. Сердце отказывается принимать. Это пройдет, конечно. Нужно время…
Дейнерис привлекла ее к себе и обняла. Санса ей нравилась все больше и больше. “Она долго жила при дворе… она знает придворный этикет и обычаи… Она поможет мне создать новый, блестящий двор, когда я верну столицу моих предков,” подумала королева.
— Вам нужно поесть, Ваша милость, — Санса придвинула к ней поднос и помогла приподняться.
Дейнерис с аппетитом принялась за еду. Она уплетала безвкусную, похожую на замазку кашу и рассказывала Сансе, как в детстве ей иногда приходилось обходиться засохшим хлебом и битыми яблоками, которые удавалось подобрать под заборами богатых домов.
В дверь постучали.
— Да! — отозвалась королева.
Вошла Миссандея.
