После утренней стычки больше нам такого серьёзного противника не попадалось, однако ещё четырежды нам по пути встречались брошенные машины и бродящие рядом с ними заражённые. После утренней встречи мы с Зубром старались держаться сзади от нашей повозки, наблюдая за дорогой с помощью квадрокоптеров, заранее обнаруживая противника. К счастью, как повелось с самого начала, заражённые не обращали никакого внимания на нашего механического друга, за что им жестоко приходилось расплачиваться. Я не мог настроить его на то, чтобы он нападал на бродящих вокруг машины заражённых, но вполне мог приказать, например, резко повернуться или вообще крутануться вокруг своей оси, а после того, как мы прикрутили к его здоровому манипулятору двуручный меч, эти телодвижения стали крайне опасными для окружающих. Заражённые падали с отрубленными ногами, с перебитыми руками и сломанными рёбрами, после чего мы могли их спокойно добить, тихо и без лишнего риска.
Их наноботы после этого перекочевывали в мой организм, а мы продолжали двигаться дальше. Впрочем, двигались мы не очень быстро, средняя скорость не превышала двух километров в час, поэтому к обеду мы прошли не больше десяти километров. С другой стороны, мы всё же двигались и двигались в относительной безопасности, так что грех жаловаться, и остановились мы в очень живописном месте, там, где дорога переходила в мост, нависающий над неширокой речкой. По грунтовой дороге спустились вниз к реке, где недалеко от моста обнаружили уютную заводь, со всех сторон прикрытую густыми ивами, где по очереди разделись, осматривая свои тела на наличие повреждений и искупались, смывая с себя надоевшую многодневную грязь. После чего Зубр занялся опознанием полученных артефактов, а я в очередной раз достал свою потрепанную записную книжку, зарисовывая и записывает туда наиболее интересные из добытых вещей. При этом грустно усмехаясь от вспомнившегося анекдота, в которым папа, показывая дочке уличного художника, пояснял что так, мол, мучаются люди без фотоаппарата. В нашем случае это не могло вызвать ничего кроме грусти, так как ни фотоаппаратов, ни связи, ни другой сколь-нибудь продвинутой техники у нас не осталось.
Придется действовать по старинке, хотя я сам не знал, для чего это делаю, просто это был способ занять руки во время не столь продолжительного отдыха. Сегодня я решил внести в него энергетический щит Зубра, для чего попросил его вновь активировать. Оказалось, что энергия в нём тратилась при интенсивном физическом воздействии, которого он мог заблокировать до пятисот единиц. Что это за единицы и какая их емкость было не слишком понятно, и об этом ничего не писалось, однако по первому проведенному бою можно понять, что он выдержал сорок-пятьдесят выстрелов из крупнокалиберного пулемета, после чего растаял и в следующий раз его можно было активировать не раньше чем через пять минут. С одной стороны это очень неудобно, с другой стороны, наш противодроновый щит вообще не выдержал выстрела в упор, хоть и значительно ослабил энергию пули, что в конце концов спасло мне жизнь. Так что ещё непонятно, какая защита лучше, хотя в плане компактности их было не сравнить. Артефакт в сложном виде был размером с предплечье и прижимался плотно к нему. Думаю, в сложенном виде его можно использовать против противника с холодным оружием, принимая удары на это предплечье. В разложенном же виде он закрывал все тело: от ног до макушки, и в не шибко интенсивном бою мог продержаться довольно долго, а к минусам же можно было добавить всегдашнюю прожорливость этих артефактов и минус десять наноботов в сутки. В общем, тяжело решить, что лучше и по возможности надо иметь и то, и другое, хотя, активировав артефакт, ты всё равно будешь вынужден платить за него до того времени, пока от него не откажешься. А вот большинство добытых артефактов с механоидов были однозначно полезны, только полезны для других механизмов, а не для нас. Впрочем, если полученные гаечные ключи смогут ремонтировать не только Тузика, но и наше оружие, то это будет крайне ценное приобретение. Добытые с монокоптеров пластины шли исключительно на другие механизмы, улучшая их прочность, долговечность работы или манёвренность, когда у нас будет свой шагоход — это нам очень пригодится, а пока всё это идёт в запас. Исключением было разве только то, что мы добыли из взорванного комбайна.
