Я сорвал пук травы и используя его вместо прихватки подтянул к себе объёмный саморазогревающийся пакет из плотной фольги, вскрыл, с удовольствием втягивая носом вырвавшееся изнутри пакета облачко ароматного пара. Горячий борщ, после нескольких дней сухомятки… поесть горяченького супчика, было просто блаженством. Засунул внутрь толстую трубку всасывая в себя мелко порубленные овощи и провёрнутое мясо вместе с горячим восхитительно вкусным бульоном. Жаль нельзя поесть из нормальной тарелки объёмной деревянной ложкой, обильно сдобрив всё это свежей сметаной, однако сейчас и этот консервированный суп казался блюдом высшей кулинарии, растекаясь по измученному телу волнами бодрящие энергии, будто я разом употребил пару сотен наноботов, залив их стопочкой ледяной водки. Кайф и даже надоевшие галеты не испортили от него впечатления.
— Вот закончится у нас сухпайки, — проворчал Зубр, — будешь с таким же вожделением вспоминать и их. Ты как, придумал какой вопрос будем задавать? А то у нас их уже два, один можно ставить для экстренных случаев, а один пора бы задать уже сейчас.
— Меня заинтересовали ранги и для чего они служат.
— Давай, — пожал плечами напарник, — хороший вопрос, мне тоже интересно что они дают. Ты его задашь или я?
— Да всё равно, — я вытащил изъятый у нашего полковника золотой, подбросив на ладони, — орёл, я задаю, решка — ты.
Подкинул, поймал, прихлопнул на запястье.
Выпала решка.
— Ну ладно, — опять пожал плечами Зубр, — информационный центр, я хочу задать вопрос, что такое ранги и для чего они служат?
На пару минут Зубр замер, будто к чему-то прислушиваясь, я это время отвлекся, чтобы просто немного поваляться, любуясь солнечными бликами, играющими на воде. Очень не хватало плеска мелкой рыбёшки и кругов, расходящихся по водной глади, лёгких силуэтов стрекоз, стремительно несущихся над осокой и ловящих на лету надоедливую мошкару. Да я даже этой бы надоедливой мошкаре был бы рад, а то этот стерильный мир нравился мне всё меньше и меньше.
— Ага, неплохо, — Зубр удовлетворённо качнул головой, вставая, — ну что пойдём?
— Пойдём, только сначала расскажи, что там тебе поведали?
— О чём поведали?
— О чём, о чём, о рангах, конечно.
— Да там всё нормально, пошли.
— Зуб, ты чего на солнышке что ли перегрелся? Рассказывай о чём там тебе написали.
— Мне? Написали?
— Да, о рангах, — вернувшееся было на несколько минут благодушное настроение начало быстро таять.
— О рангах? — Зубр нахмурил лоб, — а что там с этими рангами?
— Да ты издеваешься, что ли? Или, — я на пару секунд задумался над внезапно пришедшей мыслью, — просто рассказать не можешь? На…
Я протянул ему блокнот и ручку:
— Пиши, всё что знаешь о рангах.
Зубр согласно кивнул, уселся на землю, прислонившись спиной к иве, и начал старательно всё записывать.
Я, чтобы ему не мешать, отошёл в сторону и, время от времени крутя головой в поисках возможной опасности, занялся починкой бронежилета, расстегивая кармашки и меняя разбитые пластины на новые, которых мы прихватили с собой не один десяток. Старые пластины не смотря на впившиеся в них пули калибра пять сорок пять, были еще ничего, но одна топорщилась острыми краями и внутренняя емкость за ней оказалась тоже повреждена, но наполняющая ее ньютоновская жидкость, распределившая энергию удара по большей поверхности моего тела и которая не дала пулям сломать мои ребра почти не вытекла, застыв в этом месте твердой коркой. Я еще раз глянул на свои начавшие синеть ребра и в очередной раз поблагодарил бога. Сегодня мы были как никогда близки к смерти, но чудо и улучшенная артефактами снаряга свели все это к паре-тройке синяков.
На запись у Зубра ушло времени больше, чем на прослушивание, но в конце концов, он протянул мне записную книжку, две страницы которой были заполнены аккуратными и вполне разборчивыми каракулями, нисколько не подходящими на нормальные буквы. Я вопросительно посмотрел на Зубра, но тут игровая реальность сжалилась, и передо мной появилась надпись:
— Так, нет, стоп, не надо, это что получается, добытую информацию нельзя друг другу передавать? Это сюр какой-то.
