Конечно, среди множества зрительских панелей найти одну единственную невозможно, тем более, в суматохе соревнований. Кроме того, все потенциально возможные места соприкосновения спортсменов с барьером охотники за автографами оккупировали задолго до официального начала продаж билетов. Но Евгений не хотел огорчать малыша отказом.
– Давай, беги домой. А то твой чип опасно мигает оранжевым.
Евгений оглянулся. Девушка-журналист стояла неподвижно. Одна из её бровей представляла собой длинную шею лебедя, изгибающуюся по воле его хозяйки. Теперь этот «лебедь» равнодушно смотрел в сторону. Но, скорее всего, вся сцена общения с ребёнком появится в вечерних выпусках. А этого – более чем достаточно на сегодня. Проводив тоскливым взглядом улепётывающего домой малыша, Горбушкин направился к лифту на Землю.
– Постойте!
«Лебедь» предпринял хищную атаку на Евгения.
– Не хотите посидеть со мной за кружечкой чая? – хитрая улыбка, блестящие белые зубы – словно пена моря, предвещающая бурю. Крылышки лебедя трепетали – девица ловко направляла стрелы Амура в сердце спортсмена.
– Чая? Настоящего? И вы не боитесь навредить здоровью? Не протестуете против чайных плантаций внизу?
Смех. Чистый, хрустальный, словно ручеёк в девственных горах.
– И почему все считают, что если журналисты – то неудавшиеся инкубаторные дети? Да, я люблю чай, еду, и даже готова вместе с вами радоваться каплям росы на алом рассвете.
– Но тогда почему Вы…
Девушка подхватила Евгения под локоть, и они медленно двинулись вдоль аллеи.
– Я по натуре писатель. Но мои клубничные романы в сливках не трогают душу читателей. Им подавай острые интриги, повседневные новости, приправленные перцем остроумия. Только на таком блюдечке можно преподнести стоящую идею. Иначе они запьют питтаблетки минерализованной водой и направят свои стопы дальше по будничному жизненному пути.
Глаза, брови девушки – всё отдавало примесью лжи. Бровь-лебедь выдавала её неловкую атаку, но Евгений был слишком очарован, чтобы понять, что происходит.
– Вы особенная! Я никогда не встречал таких девушек.
Снова смех – далёкие бубенцы на земной дороге, возвещающие радости новых встреч, рассказов, гостинцев и любви.
– Меня зовут Ада. Вы знаете, что это значит? То, что Вы ещё пожалеете о встрече со мной. Надеюсь, что мы прощаемся! – девушка резко дёрнула свою руку и побежала прочь.
– А как же чай?
– Когда ты не станешь чемпионом!
Словно прохладный ветерок ранним июльским утром, она умчалась вдаль, оставив полудню лишь зной и сожаление о кажущихся такими возможными, но всё же недосягаемыми, бодрости и свежести.
Ада. Евгений не понимал брошенных ею фраз. Она была так обворожительна, так прекрасна. Но к чему эти странные слова? Что он сделал не так?
Горбушкин занял своё место в лифте, всё ещё озадаченный поведением девицы, столь ему понравившейся. Однако комфортабельность и уют непилотируемого куба вскоре убаюкали его, вселив надежду на лучшее будущее.
– Он не сможет. Я знаю, что он не сможет. Показания психометра редко ошибаются, – Ада вертела в руках маленький приборчик, на который её начальник всё равно не обращал внимания, полностью поглощённый составлением рапорта. Возникла неловкая пауза. Ада уже повернулась на магнитных каблуках, когда начальник прервал тишину:
– Система здравоохранения выдала добро. Их аппараты надёжнее наших.
– Но вина за проигрыш коснётся и нас тоже. Сегодня крайний срок для подачи апелляции.
– Нет. Мы доверимся выбору Департамента спорта. В случае чего предоставим рапорт Президенту. Всё будет в порядке.
***
Режущий взгляд блеск металлической гири. Сотни глаз, направленных на него с барьера. Он отталкивается, делает пятерное сальто, ловко приземляя вторую руку точно в центре зоны для «приземления». Вытягивает гирю и оборачивается вокруг неё: один, два, три, четыре…
– Чаю?
В его руках – голова Ады.
– Что?
– Только когда Вы не станете чемпионом!
Голова, выпущенная Евгением от неожиданности на свободу, задорно кусает его колено.
– Дядя Женя, я здесь, здесь!
Спортсмен оборачивается к теле-площадке, в надежде увидеть своего маленького болельщика. Но из барьера уже шипит лебедь.
– Меня зовут Ада. Вы знаете древние верования? Вам ничего не напоминает моё имя? Меня зовут Ада.
Дикий хохот. Голова летит прямо в его грудь. Боль.
Сирена исполняет трели.
Звонок будильника. Как и все, кто жил на Земле, Евгений предпочитал использовать старое доброе устройство вместо чипов, постепенно выводящих мозг из сна к конкретному времени. Понадобилось несколько минут, чтобы вынырнуть из объятий кошмара.
Горбушкин подставил голову под холодный душ. Никаких мыслей об Аде! Сегодня генеральная тренировка, открытая для журналистов. Может быть, Ада тоже будет там. Лукаво ему улыбнётся, подмигнёт. Нет, нет, нет – он не будет думать об Аде. Только работа. Только спорт. Только победа!
