– Я не могу позволить своему телу расслабиться за день до соревнований!
– Придётся. Ещё один неудачный поворот, или как вы там это называете, и всё, конец заплаткам на позвоночнике. Конец вашей карьере. Да что там. Конец вам. Конец мне. Конец вашему тренеру. Все мы вместе полетим добывать гелий-три.
Евгений закусил губу. Уколы совести были не менее щадящими, чем физическая боль.
Доктор, следивший за беспокойным пациентом, решил пощадить его чувства:
– Завтра вы выйдите в невесомость. И всех победите. Я это знаю!
Словно эхо наивного ребёнка, вчера признавшегося в своей вере в Горбушкина.
– Я… выйду. Обязательно выйду…
– И сделаете всё возможное. А теперь – поспите. Вам нужен отдых.
Темнота. Слышалось мерное посапывание электро-кошки. Ароматный дым наполнил комнату. Евгений ощупал рукой свой позвоночник. Словно и нет никаких проблем – гладкая, ровная поверхность спины. Что ни говори – Михаил Сергеевич – доктор превосходный. И ему нельзя подвести его. Или подвести того ребёнка. Страну. И Аду. Хотя расстроится ли она?..
– Я была права! Это полный провал! Сегодня он в больнице, а завтра – уже выступление!
– Ада, у нас теперь нет выбора. Мы можем только осудить его.
– Это катастрофа!
– Слишком много восклицаний. Вы забываетесь, агент. Тем не менее, что сделано – то сделано. Быть может, он исправится. У него нет выбора. В конце концов, последнее выступление перед журналистами – единственный его провал.
***
Ярко освещённый шар. Тысячи зрителей с теле-площадок торжествующе наблюдают за покорением когда-то казавшейся непоколебимой стихии невесомости. Ещё миллионы с замиранием сердец следят в коммуникационных линзах за движениями спортсменов. Стольким же потребуется электро-кошка, чтобы успокоить бьющееся слишком быстро сердце. Несколько десятков зрителей вскоре окажутся под гипнозом для восстановления переломов после падений из-за увлекательности спортивного шоу. И лишь единицы стоически пожмут плечами, заметив, что только такого и можно было ожидать от гимнастики в невесомости.
Сегодня вершилась история.
Вот вереница выступающих спортсменов – над каждым висит голограммное табло с числом наград и побед в прошлом. Рост, предельная скорость полёта, скорость вращений, вес снаряда – информация, более интересная для букмекеров, но не для обывателей, быстро сменяется цветастой рекламой, призывающей воспользоваться новейшими ароматизаторами для питтаблеток – утомлённый жизнью и жарким огнём кролик (правда, почти никто из живущих выше Земли не знает, насколько этот запах соответствует истине).
Евгений ощущал себя этим самым кроликом, загнанным в угол. Он очень устал. Тревожные клики друзей в линзах, въедливые вопросы журналистов, вызывающие боль пластины, едва скрываемая неуверенность тренера и страх за судьбу всех, кто с ним связан, – всё это сводило Горбушкина с ума. Полыхавшая в его сердце страсть к Аде, которую он и видел-то по-настоящему только один раз в жизни, пожирала остатки его душевного спокойствия. Наблюдает ли она сейчас за ним? Волнуется ли? И как насчёт кружечки чая?
Бред. При чём здесь чай? Евгений попытался сосредоточиться на своём снаряде. Это была его счастливая гиря, выкованная отцом в те давние времена, когда он только начинал выступать. Многое с тех пор изменилось. Его отец погиб при взрыве инкубатора с настройками будущего ядерщика-химика при нормализации показателей температуры механизма (в те времена профессия техника экспериментальных инкубаторов была весьма опасной). Первый тренер канул в неизвестность при попытке выполнения гимнастических упражнений в открытом космосе. Череда следующих в жизни Евгения учителей сливалась в едином лице некоего неприступного, жадного зверя, которому всегда нужно всё больше и больше – высоты, винтов, наград, денег, власти; пугающегося при малейшем шорохе опасности и готового стремглав унестись в иное будущее. И только верная гиря-талисман прошла с ним через все его взлёты и падения в прямом и переносном смысле, никогда не щадя его и не хваля, но всё же всегда вместе с ним.
– … Евгений Горбушкин!
Спортсмен, услышав свою фамилию, вплыл в шаровую арену.
– Женя, не старайся на разогреве. Ты выложишься на выступлении. Только основные элементы. Вперёд!
Голос тренера неумолчно жужжал в наушниках, но Евгений его игнорировал. Вчерашний промах сильно напугал его. К тому же, доктор запретил ему с утра тренироваться. Сейчас – единственный шанс снова сделать кручение вокруг снаряда, уверить себя, что всё в порядке. Толчок от барьера. Несколько винтов. Гладкая поверхность зоны «стыковки» – обороты обратно. Завистливые взгляды соперников его группы, разминающихся на той же площадке. Замах – кручение вокруг гири. Один, два, три…
– Женя! Стой! Женя, что ты делаешь? Уходи! Уходиииии…
Он не видел игрока, отталкивающегося от противоположного бортика. Тот всего лишь летел в шпагате, пусть и со спины Горбушкина. Позже камеры покажут, что игрок пролетел на расстоянии двух сантиметров от Евгения и никак не повлиял на кручение. Но Евгений сбился с ритма, и его гиря сменила запланированную траекторию.
