Корабль для спортивных тренировок на огромной скорости рассекал воздушные просторы. Режим невесомости, соответствующий условиям реального космического полёта, был настроен. Евгений глубоко вдохнул и нырнул в привычное невесомое пространство. Горизонтально лёг на воздух – удобно, словно в кровати. С сомнением взглянул на снаряд – это была всё ещё гиря, правда, потерявшая свой вес. Зато молчавшая и совсем не похожая на голову. О каких только глупостях он думал!
В вакуумных наушниках зазвучала музыка. Мышцы напряжены до предела – только так возможно движение. Рывок – цикл курбетов у барьера – волна рукой с гирей – сальто. Снова отскок – восемь винтов по диаметру тренировочного шара – кач барьера – замах ногами и двенадцать оборотов обратно. Кручение вокруг снаряда. Гиря вырывается из ладони, смело направляется в теле-площадку главного редактора «Спорт-вести», однако удержанная «поводком» Евгения возвращается. Прямо в колено. Вспышка боли. Ехидное хихиканье журналистов и смущённое бормотание пиар-менеджера.
Горбушкин закрыл глаза. Надо собраться. Колено болит. Но он сильнее своего тела. Порог боли не превышен, стрелка психометра у врача не зашкаливает. Чип на его поясе молчит – значит, можно продолжать.
Стиснув зубы, Евгений подтянул гирю к себе. «Может, кружечку чая? Когда ты не станешь чемпионом!» Нет, он не позволит издеваться над собой. Досадное второе место осталось в прошлом. Теперь только золото. Никак иначе!
Снова в ушах раздалась музыка. Старая добрая мелодия, простенькая и душевная. Прикосновение к прохладе барьера – ноги на противоположной зоне «стыковки» – снова полёт и руки едва задевают допустимую зону прикосновения. Тишина в наушниках – значит, всё в порядке. Гиря – продолжение его руки – стремительной волной летит в сторону – один, два, три, четыре, пять. Шестерное сальто. Снова приятная твёрдость барьера – вращение. «Не готовы ли Вы дать шанс молодым?» Снаряд соскользнул, и опять удар. Поясница заныла от возмущения. Но музыка не остановилась – значит, ошибка не грубая, можно продолжать.
Замах – поясница грозит взорвать весь ядерный запас болевых ощущений, имеющихся в арсенале. Вращение вокруг поперечной оси. Идеальное прикосновение к барьеру. И кручение вокруг снаряда – раз, два… «У нас имеются сведения о том, что Ваши травмы несовместимы с серьёзным спортом». Слабый писк больной поясницы заглушает резкий взрыв позвоночника. Евгений всё ещё летел. Гиря, прикреплённая «поводком» к спортсмену не давала ему удариться о барьер. Головокружительный произвольный танец со снарядом. Танец смерти. Один удар по голове – и его череп возопит о пощаде, но будет поздно.
– Что, что происходит?
– Это запланированный элемент программы?
– Сей спортсмен будет представлять нашу страну на Играх? Не шутка ли?
– Не поздно ли позвать Ковина?
– Евгений! Евгений! – знакомый спокойный голос прорывается через тьму вопросов. – Евгений, ты меня слышишь? Ответь!
Лёгкое прикосновение к вискам. Микрофон включен.
– Да, я здесь.
– Возьми гирю за «поводок» и аккуратно тяни к себе. Веди её как дитя. Аккуратно. Ещё сантиметр… Ещё… Молодец.
– Я… Мне не очень хорошо. Мы можем закончить на сегодня?
– Да, Женя, – тренер устало вздохнул.
Мирное укачивание колыбели невесомости. Пусть будет боль – зато он существует. Он – настоящий. И он победит себя.
Лебедь с гирей в лапках стоял перед ним.
– Вы уверены, что можете защищать честь нашей страны? Гуа-га-га.
Странный смех. Ещё бы, он никогда не слышал смеха лебедей. Так не бывает.
– Горбуш-ш-ш-ш-шка. Горбуш-ш-ш-ш-шка! Гуа-га-га.
Лебедь грозно двинулся на Евгения. Спортсмен попытался отойти, но на ноге у него был чип. Он уже мигал оранжевым.
– Горбуш-ш-ш-ш-шка!
Клюв лебедя разинут. Щипок за колено. Полуоборот. Клюв прошёлся по его позвоночнику. Боль.
Боль! Евгений заорал и очнулся. Минутная заминка в попытке понять, кто он и что происходит.
– Ну что, батюшка, я же вас предупреждал! – доктор грустно поправил на нём одеяло.
– Поздно уже, – хрип. Постойте-ка. Это что, его голос?
– Вы кричали. Подняли на ноги всех больных. Они уж было поверили, что я вернулся к дедовским методам хирургии.
Евгений машинально следил за руками доктора, теперь поглаживающими электро-кошку для снятия стресса.
– Я буду выступать. Вы не подумайте. Я буду! Я смогу!
Доктор горестно вздохнул.
– Может, и будете. Я вылечил гипнозом Вашу поясницу и плечо. Но пластины позвоночника не в моей власти – нельзя загипнотизировать чужеродные элементы тела. Я вам дам успокоительные и обезболивающие…
– Вы… Как Вы посмели! Гипноз! Мне это не нужно! А обезболивающие? Это всё равно, что допинг!
– Это не допинг. Это – лекарства. У Вас расшатанная нервная система. И генеральное выступление перед журналистами отлично это доказало. Так что я не сержусь на ваши выкрики, – доктор откупоривал бутыль, из которой уже начинал сочиться приятный аромат.
– Но…
– Никаких «но». Я доктор. И прописываю вам полный покой. Кстати, без тренировок. Вы способны превосходно исполнять свою программу – тысячи занятий до этого дня вполне достаточно.
