Лилит закинула на плечо сумку и повернула к нему своё вечно оскаленное лицо.
– Я тебя заживо съем, если захочу, – внушительно пообещала она. Потом встала и громко скомандовала: – Все на выход!
6
Впятером покинули дом и вышли на улицу. Лилит и Энуо шли впереди, Лазарь с командой чуть отставали. Червячок недоверия подтачивал Лазаря изнутри: присутствие в инсоне Лилит практически гарантировало какую-нибудь подставу.
Мальчишки на лавке заметили появление Энуо и сразу оживились. Один из них сказал что-то остальным, и вся компания снялась с места.
– Начинается, – шепнул Лазарь своим. В памяти снова всплыли два чёрных отверстия электророзетки над медицинской маской из розовой жвачки. – Помните: всё, что сейчас произойдёт здесь, будет иметь мало общего с тем, что происходит с Энуо в реальности. Мелкая издёвка превратится в стычку, крупная – в настоящую бойню.
Гуттаперчевые мальчишки быстро окружили всю компанию. Их было человек десять, не меньше. Все выглядели крепче и взрослее Энуо, но Лазарь не мог определить на взгляд возраст самого старшего. На улицу пала тень. Высокое солнце заслонила первая пузатая туча. Ей на подмогу уже спешила банда дородных подруг.
– Ну чё, нашёл брата? – обратился к Энуо самый крупный из мальчишек, вальяжно перекачиваясь с ноги на ногу.
– Нет пока, – ответил Энуо и плотнее прижался к Лилит. – Но скор`о найду.
– Скор`о-о-о? – протянул здоровяк, имитируя дефект речи Энуо. Компания подпевал отозвалась дружным хохотом. – Ну, кр`аса-авчик.
Этот и ещё трое рядом выпячивались больше остальных. Похоже, эта четвёрка составляла местную девиантную группировку, промышлявшую отжимом карманных денег у школьников. Остальные просто примазывались. Странно, что все они при этом были гуттаперчевыми.
Тучи сгустились. Небо заволоклось грязным саваном, где-то за ним громыхнуло. Окрепший ветер приносил запах сырости. В детстве Лазарь называл это «домашней погодой» – когда можно засидеться дома у Сенса до позднего вечера, не боясь, что тебя погонят домой.
– Чё у неё с губой? – здоровяк кивнул на Лилит. – Вы из одного класса для дефективных?
Лилит даже не вздрогнула. Энуо напрягся, но смолчал. Марсен крепко сжимал кулаки, готовый в любую секунду бросится в драку. Лазарь решил до поры до времени сохранять нейтралитет.
– Чё молчишь, сопля косоглазая? С тобой говорят.
Стали подтягиваться любопытствующие помладше. Маленький мальчик слез с велосипеда, и держал его за руль рядом с собой, маленькая девочка с бантами раздувала новый жевательный шар.
Одна странность по-прежнему не давала Лазарю покоя. Не считая его с Яникой, здоровяк с дружками казались самыми старшими из всех, кого ему доводилось видеть в инсоне до сих пор. За всё время по улице не прошло ни одного человека, хотя бы немного перешагнувшего за порог юности.
Неожиданно здоровяк выскочил из круга и ловко ударил Энуо носком кроссовки в голень. По кольцу оцепления снова прокатился смех, но теперь вылетающий из глоток звук чем-то напоминал гогот гиен.
– Язык проглотил, Квазимодо картавый? – прикрикнул здоровяк. – Слышьте, – обратился он к остальным, – брат потерялся, так этот говноед сразу в штаны напрудил!
Марсен яростно дёрнулся вперёд, но Лазарь удержал его за воротник. Яника беспомощно смотрела то на Энуо, то на Лазаря. Глаза последнего настойчиво велели ей оставаться на месте. Лилит наклонилась над Энуо и что-то шепнула ему на ухо. Морщась от боли, мальчишка поднял голову и с вызовом посмотрел на обидчика.
– Посмотрим, кто в штаны напр`удит, когда я бр`ата найду. Понял меня, ур`од?
Ткань неба омертвела, превратившись в некрозную плоть. Со всех сторон подул пронизывающий ледяной ветер, пропитанный запахом дождя. Улица моргнула, как будто бог с небес щёлкнул гигантским фотоаппаратом, и грянул гром.
Вибрация звуковой волны прокатилась по земле, как цунами. Из-за оглушительного грохота Лазарь не сразу сообразил, что происходит. А когда увидел, то понял: держать Марса больше не надо. Мальчишка сам жался к нему с такой силой, что едва не валил с ног.
«О, господи!» – откуда-то из глубины слухового канала ужаснулась Дара.
Дети менялись. Здоровая кожа на глазах съёживалась, как после долгого пребывания под водой. Очень скоро она превратилась в морщинистую резину всех оттенков серого: от пепельного до жемчужно-мёртвого. Волосы стремительно удлинялись и ссыхались в конусообразные шипы, которые тут же вздыбливались над головами острыми гребнями. Глаза с неприятным чмоканьем вваливались в череп, оставляя после себя бездонные чёрные ямы. В разверстых ртах – нет, уже пастях – отросли зубы хищников.
Метаморфоза длилась недолго. Где-то через полминуты старшаки из оцепления и мелкота позади перестали быть гуттаперчевыми. Отныне это были...
– Морлоки... – обалдело выдохнул Марс.
7
– Как ты сказал? – до Лазаря не сразу дошло. – Повтори.
– Они боятся света! – закричал в ответ Марс. – Надо выбираться на свет!
