Макгилл покинул кабину, быстро прошел через салон, спустился по винтовой лестнице на нижнюю палубу и открыл вторую дверь, расположенную напротив той, через которую он попал на борт самолета. Затем раздвинул шторы пассажирского салона и оглядел длинный широкий отсек. Лицом к нему сидели сотни людей, все они были неподвижны, и эта сцена напоминала фотографию. Макгилл подождал в надежде, что кто-то пошевелится или издаст звук. Никакого движения, никакой реакции на его присутствие. Повернувшись, Макгилл пересек тамбур и раздвинул шторы салона первого класса. Он быстро прошел по салону, дотронувшись по пути до нескольких лиц и даже потормошив несколько человек. Нет, эти люди не подавали никаких признаков жизни. В голову сержанта пришла совершенно неуместная в этой ситуации мысль: а ведь билет от Парижа до Нью-Йорка в салоне первого класса стоит около десяти тысяч долларов. Господи, да какое это имеет значение? Все дышали одним воздухом, и теперь пассажиры первого класса так же мертвы, как и обитатели пассажирского салона.
Быстро покинув салон первого класса, Макгилл вернулся в тамбур, где находились кухня, винтовая лестница и две открытых двери. Подойдя к одной из дверей, Макгилл стащил противогаз.
Сорентино, стоявший на подножке машины, увидел его и крикнул:
– Ну что там?
Макгилл глубоко вздохнул и крикнул в ответ:
– Плохо. Очень плохо.
Сорентино никогда не видел босса в таком состоянии, и он предположил, что «очень плохо» означает самое худшее.
– Свяжись с Центром управления воздушным движением, – приказал Макгилл. – Передай, что на борту рейса один семь пять все мертвы. Предположительно, отравляющий газ...
– Боже мой...
– И еще. Свяжись с вышкой. Пусть пришлют тягач и оттащат самолет в безопасное место.
– Понял. – Сорентино исчез в кабине машины.
Макгилл снова направился к пассажирскому салону. Он был совершенно уверен, что противогаз ему уже не нужен, но все же прихватил его с собой. Не чувствовалось ничего едкого или опасного, и все же Макгилл уловил какой-то слабый запах, он показался знакомым, и сержант вспомнил – запах миндаля.
Он раздвинул шторы и, стараясь не смотреть на лица покойников, двинулся по правому проходу и открыл две двери аварийного выхода. Затем открыл две противоположные левые двери. Вспотевшее лицо сразу ощутило сквозняк.
Затрещала рация, и через секунду прозвучал голос:
– Спасатель-один, говорит лейтенант Пирс. Доложите обстановку.
Макгилл ответил своему командиру:
– Я – Спасатель-один, нахожусь на борту самолета. Все пассажиры и экипаж мертвы.
Возникла долгая пауза, и только после этого Пирс снова заговорил:
– Вы уверены?
– Да.
И снова длинная пауза.
– Газы? Дым? В чем причина?
– Дыма нет. Отравляющий газ. Источник неизвестен. Самолет уже проветрен, я без противогаза.
– Понял вас.
Пауза снова затянулась.
Макгилл почувствовал тошноту, но решил, что это скорее результат шока, чем отравления газом. Сейчас он не собирался предпринимать каких-либо самостоятельных действий, поэтому ждал. В воображении возникла картина: масса людей в Центре управления воздушным движением, и все разом говорят на повышенных тонах.
Наконец лейтенант Пирс снова вышел на связь.
– Вы просили вызвать тягач?
– Да.
– А не понадобится... мобильный госпиталь?
– Нет. Да и мобильный морг всех не вместит.
– Понял вас. Ладно... все действия будем выполнять в безопасном месте. Очищаем полосу и убираем самолет с глаз долой.
– Понял. Жду тягач.
– Да... хорошо... гм... оставайтесь на борту.
– А я никуда и не собираюсь идти.
– Может, кому-то еще подняться на борт? Врачам?
Макгилл судорожно вздохнул. До этих идиотов в Центре управления воздушным движением, похоже, так и не дошло, что все мертвы.
– Никого не нужно.
– Ладно... я... я думаю, самолет посадил автопилот.
– И я того же мнения. Автопилот или Господь. Во всяком случае, не пилоты.
– Наверное, автопилот был запрограммирован...
– Никаких «наверное», лейтенант. Пилоты давно мертвы.
– Понятно... Есть признаки пожара?
– Нет.
– А декомпрессии?
– Тоже нет, дыхательные маски на местах. Газ. Какой-то чертов отравляющий газ.
– Ладно, успокойтесь.
– Хорошо.
– Встретимся там, куда оттащат самолет.
– Вас понял. – Поскольку делать было нечего, Макгилл осмотрел несколько пассажиров и еще раз убедился, что никто из них не подавал признаков жизни.
– Кошмар, – пробормотал сержант.
Внезапно он почувствовал приступ клаустрофобии в этом переполненном мертвецами салоне и понял, что на верхней палубе, где более светло и больше пространства, он будет чувствовать себя лучше. И кроме того, сможет наблюдать, что происходит вокруг самолета.
Покинув пассажирский салон, Макгилл поднялся по лестнице на верхнюю палубу. Сквозь иллюминаторы он увидел, что к самолету приближается тягач.
Сержант старался не обращать внимания на тела вокруг. По крайней мере, их здесь было гораздо меньше, и ни одного подростка или ребенка. Макгилл с горечью подумал, что он единственное живое существо на борту этого самолета.
Это было не совсем так, но Макгилл не знал, что у него имеется компаньон.
