– Вы с Сергеем были нужны при Пирамиде, когда полезли эти, из космоса. И кого, по твоему, мне было посылать?
Женька откашлялся – теперь все смотрели на него.
– Ладно, дядь Костя… простите, товарищ генерал. С нами ясно. А другие? Полно же было здоровых мужиков, умелых бойцов – кубинцы, чилийцы, Хорхе, наконец. Неужели их нельзя было послать?
Генерал невесело усмехнулся.
– Кубинцы и чилийцы ребята, конечно, хорошие, свои, но доверять им ядерное оружие – благодарю покорно! И потом… – он сделал паузу, – на мемориальной доске, которую мы сегодня открыли, всё верно написано: Казаков нас всех действительно спас. Если бы Десантники, которые шли вместе с мехколонной, дорвались до Хрустальной Пирамиды – неизвестно, остановил бы их даже массированный ядерный удар с применением стратегических носителей. Вот ты уверен, что Хорхе или те же кубинцы, окажись они на Сашкином месте, поступили бы, как он? Поняли бы, поверили, но надо пожертвовать собой – не ради своих товарищей, своей страны, революции, а ради всей планеты?
Женька подавленно молчал.
– Не знаешь? Вот и я тогда не знал. А рисковать не мог, слишком велика была цена ошибки.
– Значит, вы с самого начала предполагали такой вариант?
Это Голубев – сощурился, смотрит пронзительно, зло.
– Да, Дима. – жёстко ответил генерал. – И был на сто процентов уверен, какое решение вы с Казаковым примете. Иначене дал бы вам ключи для ручного подрыва. И, как видишь, оказался прав…
…потом пили чай, говорили о Казакове, об аргентинской экспедиции, слушали рассказы Милады и Катюшки об изловленных в Штатах Десантниках. Генерал устроился в единственном кресле – он слушал, потягивая коньяк, а потом извлёк из портфеля и бросил на стол веер фотографий с лиловыми оттисками «Секретно» или «Для служебного пользования» в углу. Фотографии разобрали, стали передавать из рук в руки. Генерал плеснул себе и мне коньяка, и вернулся в кресло, не забыв посулить всяческие кары тем, кто позарится хоть на одну карточку. «Пожизненный эцик с гвоздями» прокомментировал альтер эго. Я ухмыльнулся: помнит, моей памятью помнит, поганец! Вообще-то, Данелия возьмётся за свой гениальный фильм только через четыре… нет, уже три года лет, в 1984-м. А может и не возьмётся – история в состоянии выкинуть и такой фортель, – и это будет по-настоящему обидно. Намекнуть ему, что ли, через пару лет? Так ведь не станет слушать, кто я для него…
Из потока кинематографических грёз (хороший у генерала коньяк, крепкий) меня вырвала Кармен, подсевшая к генералу. От неё уже изрядно попахивало.
– Разрешите обратиться, компаньеро, Коста, – она всегда называла его так, – а что теперь будет с нами?
– Ты о телах? – Константин Петрович, кряхтя, полез в портфель и извлёк из него вторую бутылку «Двина». – Не волнуйся, дочка, на днях всё сделаем, варианты есть. Кстати, женщина – кубинка, у вас её приговорили к высшей мере за шпионаж и подготовку покушения на Фиделя. На Штаты работала – красивая, сучка, яркая, останешься довольна.
– Нет. – Кармен упрямо помотала головой. – Я про нас с Эугенито. Что мы будем делать дальше? Возиться с Мыслящими Пришельцев, как остальные? Или?..
Генерал выдернул пробку, подумал, и воткнул её обратно в горлышко.
– У нас сегодня что, вечер вопросов и ответов? Ну, хорошо…
Он потрепал её по руке.
– «Или, девочка», «или». Сама понимаешь: как бы не обернулось дело, прежней наша планета уже не будет. Да и «Народ Реки» вряд ли теперь оставит Землю в покое…
Он залпом, словно обычную водку, проглотил ароматную жидкость.
– Тебе налить, внучек?
Я кивнул.
–..а раз так – комонсы-разведчики, да ещё и с таким опытом, как у вас, Земле ещё понадобятся. Это сражение мы выиграли, но кто сказал, что оно будет последним? Человечество готово шагнуть к звёздам – и вы, дорогие мои, пойдёте первыми. Согласны?
Тишина. Мёртвая. Миладка с Катюшкой, Аст Голубев, Ленка Простева, Лёшка-Триффид, Машка, остальные кассиопейцы, – все до единого не отрывают от нас взглядов, настороженных, тревожных, ожидающих…
«…сайва, приятель, спросит – и надо успеть ответить…»[13] – всплыли в памяти строки из любимой книги. Но на этот раз – ответить не только за себя или друзей. Сколько в 1981-м году, народу на Земле – четыре, пять миллиардов? Вот за каждого и будешь отвечать, если сейчас скажешь «да».
Мы с Кармен переглянулись – и одновременно кивнули в ответ.
