Милада кивнула и улыбнулась, не забыв провести кончиком языка по губам. По полным, красиво очерченным, сладким даже на вид губам…
«…точно, стерва! Но до чего хороша…»
Остроконечная молния вырвалась из ствола и улетела в сторону фигур в белых с чёрными стеклянными забралами шлемах, ясно видных на фоне кустов. Казаков тихо выругался и облизнул пересохшие губы. Промах.
Выстрел не остался незамеченным. Защитники Республики грамотно рассыпались в стороны и, укрывшись за деревьями, стали отвечать, но густо переплетённые ветки кустов, за которыми засела имперская разведгруппа, неплохо защищала от огня бластеров.
В ответ сыпались стрелки плазменных импульсов – с тем же примерно успехом. Бой переходил в позиционную стадию.
– Попробуем в обход! – прошипел Саня Казаков. Нагрудную планку его серой куртки украшали два красных и два синих кубика. Имперский лейтенант.
– Вы, двое… – он ткнул пальцем в Лёшку-Триффи́да и ещё одного бойца, – оттянитесь назад и зайдите им в тыл. Держитесь ельника там овражек, как раз выведет, куда нужно.
– Пульки только не намочите. – добавила Машка. – Придётся ползти, а ветки низкие, в росе. Размокнут, в стволах будут застревать.
Казаков недовольно покосился на подчинённую взгляд. Что за манера – поправлять командира? Совсем разболтались, никакой дисциплины…
Но – промолчал. Машка была права: ночью прошёл дождь, и нижние ветви ёлочек в лесопосадке отзывались на любое прикосновение обильным душем. Заряды, длинные остроконечные «фунтики», скрученные из тетрадных листков, сразу придут от него в негодность.
Пулька, выпущенная из бластера кого-то из повстанцев (пластиковой жёлтой трубки, в каких строители прокладывают провода, примотанной изолентой на деревянное ложе) клюнула ствол сосны возле казаковского носа. Лейтенант поспешно спрятался – не хватало ещё поймать шальной выстрел!
– Тьфу, чтоб тебя…
Ну вот, Машка накаркала – теперь и у неё пулька застряла. Девочка – нет, сержант штурмового десанта Галактической Империи! – откатилась в глубокую ложбину между корнями сосны, вытащила из– под ствола палочку-шомпол и принялась прочищать оружие. Пульки– импульсы с тихим шорохом пролетали над головами и застревали в листве. Сыпались они гораздо гуще, чем минуту назад.
– Скорее! – прошипел Казаков. – К повстанцам подошло подкрепление. Если кинутся все разом – я один их не удержу!
Кусты впереди громко затрещали, разошлись, и на поляне показался Голубев. Его светло-серую накидку перетягивал пояс, увешанным коробочками-подсумками. В обеих руках перед собой он держал метровую палку, обклеенную прозрачной кислотно-зелёной синтетической плёнкой. Рукоять палки, замотанная, бельевой верёвкой, была прокрашена серебрянкой.
– Джедай, чтоб его…
Казаков сдержар ругательство, нецензурщина в «Кассиопее» не приветствовалась – и выстрелил. Пулька угодила Голубеву в грудь, но он лишь презрительно усмехнулся и сделал замысловатое движение своим дрыном.
– Не трать заряды! – Машка схватила его за рукав. – Джедай с лайтсабером отбивает все выстрелы. Лучше остальных держи, сейчас полезут…
И снова оказалась права! Голубев шагал через поляну, а по краям кустарника из ветвей, опасливо пригибаясь, выбирались повстанцы. Казаков вскинул бластер, повёл стволом. Пулька-импульс клюнула «ребела» в лоб – он схватился за поражённое место рукой, охнул и, картинно раскинув руки, упал в траву. И словно в ответ, сбоку полетели белые молнии – Лёха-Триффид с напарником вышли на позиции и открыли огонь. «Джедай» попятился. Правила игры, защищавшие джедая от фронтальных выстрелов, дозволяли поразить его сбоку или со спины, там, где он не плёл защитную пелену световым клинком.
– Огонь! – заорал Казаков. – Они отступают! Да здравствует Император Палпатин!
И вскинул к губам трубку.
Сражение войск Галактической Империи и повстанческих отрядов Республики за планету Эндор разгорелось с новой силой.
К вечеру погода испортилась. Май, подарив несколько солнечных, почти летних деньков, решил нахмуриться, и теперь с неба то и дело моросил мелкий дождик. Но сидящие у костра обращали на него мало внимания. Палатки окопаны и накрыты полиэтиленовой плёнкой, дров и хвороста в достатке, кипяток закипает в двух закопченных дочерна канах, и кое-кто уже жарит на прутиках заранее припасённые сосиски и куски хлеба. Гитара звенит, и ей вразнобой вторят вчерашние «имперцы», «джедаи» и «ребелы».
