– Моя дочь страдает рассеянным склерозом. Поэтому нужны деньги и еще раз деньги. На лечение дочки, на реабилитационные мероприятия, и чтобы рядом были и медицинские учреждения, и школа для таких, как она. Поэтому мне пришлось перебраться из центра в удаленный район. Да еще и продать свою благоустроенную трехкомнатную квартиру и приобрести двушку, – объяснила Солодовникова. – Представляете себе: центр и улица Перспективная, многоэтажка с одним подъездом.
Солодовникова невесело усмехнулась.
– Сколько лет вашей дочери? – спросила я.
– Пятнадцать, – последовал ответ. – Так вот, я не договорила про свою ситуацию. Как я уже сказала, на то, чтобы поддерживать удовлетворительное состояние дочери, мне необходимы средства. К тому же своим здоровьем я тоже не могу похвастаться. Правда, я не страдаю таким серьезным заболеванием, как дочь, но все же… А помощи ждать неоткуда: родителей уже нет, муж ушел сразу, как только начались трудности. Вот… Да, а вчера у Веры начались проблемы. Пришлось вызывать неотложку. Геннадий был рядом, помогал, поддерживал как мог. Провел с нами весь день и всю ночь. Вообще, эта моя ситуация… Мне необходимы деньги, я уже говорила. Поэтому я вынуждена браться за любое дело, если можно заработать. Да, вот так.
– Простите, а вы давно сотрудничаете с Геннадием Смолянинниковым? – спросила я.
– Не очень. До встречи с ним я работала педиатром в детской районной поликлинике. Но зарплата там была мизерная. К тому же рабочий день почти что резиновый. После приема в поликлинике нужно было идти по домам на вызовы. А они, сами понимаете, никак не укладывались в рамки рабочего дня. И никто за переработку не платил ни копейки. Я рассчитывала стать заведующей отделением, тогда была бы хоть какая-то прибавка к основной зарплате. Но выбрали не меня… Там чуть дольше, чем я, одна девица работала… Не знаю уж, по какой причине ей такие преференции – у меня и возраст солиднее, и опыта работы больше… Ну да не суть. Так вот, главврач дал место заведующей ей. Я тогда уволилась, потому что на мою зарплату жить с больным ребенком было просто невозможно. Вот тогда Геннадий предложил стать его ассистенткой. Так у меня появились деньги и возможность заниматься дочерью, – сказала Солодовникова.
Я сразу даже не нашла, что ответить на такую исповедь. Наверное, стоило выразить ей сочувствие в связи с такой сложной жизненной ситуацией. Да только вряд ли оно могло помочь. К тому же Солодовникова, надо полагать, уже порядком наслушалась всяких сочувственных слов. Но как же так получилось, что главврач представил Елизавету Солодовникову только как предприимчивую стерву, которая травила и гнобила коллег, забыв о том, что у женщины на руках ребенок с серьезным заболеванием? А то, что Маргарита Белодворчикова стала заведующей отделением, только подлило масла в огонь.
Я другими глазами посмотрела на Елизавету Солодовникову. Скорее всего, она просто надела на себя маску успешной и предприимчивой бизнес-леди. Леди, которая уверена в себе. Но нередко человек, попавший в тяжелую жизненную ситуацию, подобную той, которая сложилась у Елизаветы Солодовниковой, способен выместить свою боль на других людях. И очень возможно, что Елизавета…
Солодовникова прервала мои размышления вопросом:
– Татьяна, скажите, а по чьему совету вы решили обратиться к Геннадию?
– Что? Нет, Елизавета, я не спрашивала ничьего совета. Просто я как-то заметила Смолянинникова в одной передаче, сейчас уже не помню, в какой именно. Мне понравилось, как он держится, как отвечает на вопросы. И я решила, что Геннадий – тот человек, который сможет мне помочь. От него, как я уже сказала, требуется только одно: пусть он выскажет свое мнение о клинике пластической хирургии и назовет ее руководителя. У него это получится, я в этом уверена на все сто, – сказала я.
– Да… А кстати, Татьяна, вы, наверное, и не подозреваете, что Геннадий отлично знает названную вами клинику и Владислава Преснепольского, – вдруг сказала Солодовникова.
– Да вы что?! Вы это серьезно?!
Кажется, у меня получилось правдоподобно изобразить изумление. Елизавета усмехнулась, довольная произведенным ее словами эффектом.
– Очень даже серьезно. В клинике этого Владислава Преснепольского умерла жена Геннадия, – сказала Солодовникова.
– Вот это да! – ахнула я, продолжая притворяться.
– Да, представьте себе, – кивнула Елизавета.
– Кто бы мог подумать, – пробормотала я.
– Так что, я думаю, что Геннадий согласится вам помочь, Татьяна, – продолжила Солодовникова. – Сейчас он, правда, занят. Но как только разберется со своими делами, я с вами свяжусь.
– Хорошо, – кивнула я. – Скажите, Елизавета, а когда это произошло? Ну, с женой Геннадия, – спросила я.
– Мм… кажется, года три назад вроде бы, а может быть, и раньше. Он рассказал мне о своей утрате, когда я стала его ассистентом, – сказала Солодовникова.
– Надо же, сколько времени Геннадий носит в себе такое, – я показательно покачала головой.
