Мы с Кирьяновым и двумя понятыми-соседями произвели обыск в квартире Вероники Шелухиной. В шкафу отыскалась та самая ветровка коричневого цвета, в которой «паренек удачно поскользнулся» перед машиной Владислава Преснепольского и приклеил на лобовое стекло очередную записку. Да, в такой ветровке никто не отличит молодую женщину от парня, ведь свободный покрой и размер больший, чем нужно, маскировал все гендерные особенности.
А в ящике письменного стола среди прочих бумаг я нашла записную книжку, в которой был записан телефон Аделаиды Дмитриевны Карпенко – старшей сестры матери Маргариты Белодворчиковой.
Мы с Владимиром поехали в Управление полиции на допрос Вероники Шелухиной. По дороге мы обсуждали только что произошедшее.
– Я до сих пор не могу поверить в то, что пока мы искали подозреваемых, пока разбирались с Геннадием Смолянинниковым и Елизаветой Солодовниковой, думая, что эта парочка мстит Владиславу Преснепольскому, эта Вероника преспокойно сидела себе в своей квартире, которая находилась на одной лестничной клетке с квартирой Маргариты, – покачала я головой.
– Все хорошо, что хорошо кончается, Тань. Вероника попалась на нашу наживку. Увидев, как ты гуляешь на детской площадке с девочкой, которая как две капли воды похожа на похищенную ею Аришу, Шелухина не выдержала и задергалась. Сначала она замедлила шаг и все всматривалась, вглядывалась, пристально смотрела на вас с Машей. Потом она перевела взгляд на окно квартиры Маргариты. Ну, а затем почти бегом помчалась к себе домой, чтобы убедиться, на месте ли Ариша. Получается, что все сработало так, как и должно было сработать. Ведь Маша была одета так же, как была одета Ариша в день похищения: розовое платьице, повязка на голове с цветком, белые гольфы и туфельки. А Вероника просто не могла сообразить, кого она видит перед собой. Ведь она точно знала, что Ариша должна находиться у нее дома и спать.
– А еще, Володь, мне вот непонятно, как же так получилось, что, когда Кирилл пришел к Веронике в первый раз, он не смог настоять на том, чтобы она пустила его осмотреть квартиру? Ведь Ариша тогда была у нее, а прошла всего пара-тройка часов после того, как Маргариту ударили по голове.
– Так ведь эта Шелухина – очень хитрая бестия. Она же все время переводила разговор на другие темы. Вот и сына своего взяла на руки во время разговора с Кириллом, это тоже был способ отвлечь внимание. А в конце разговора она вообще обвинила Владислава Преснепольского в том, что своими визитами к дочке он только расстраивает Маргариту. Наконец, Вероника на полном серьезе высказала предположение, что якобы это Преснепольский и украл дочку, чтобы отомстить Маргарите, – сказал Владимир.
– Да, а еще, знаешь, что странно? Ведь эта Вероника живет на одной лестничной клетке с Маргаритой. Как же так она умудрилась не встретиться с Владиславом Преснепольским, со своим любовником? – спросила я.
– Значит, она все просчитала, поэтому и не попалась, – высказал предположение Владимир.
Мы приехали в Управление полиции. Войдя в кабинет, Владимир приказал привести на допрос Веронику Шелухину.
– Садитесь, – кивнул Кирьянов, когда женщина вошла.
– Вы признаете свою вину в том, что напали на Маргариту Белодворчикову, похитили ее дочку и своими действиями довели безутешную мать до попытки самоубийства? – спросила я.
Вероника закрыла лицо руками и зарыдала.
– Нечего лить крокодильи слезы! – прикрикнула я. – Раньше нужно было думать о том, что делаете! Так признаете свою вину во всех этих действиях, которые я только что перечислила?
– Признаю, – еле слышно ответила Шелухина.
– Какой у вас был мотив? – спросила я.
– Мотив? – Вероника недоуменно посмотрела на меня. – Не было у меня никакого мотива!
– Знаете что, не притворяйтесь! Этим вы только усугубляете свое положение. А оно у вас и так незавидное. Еще раз спрашиваю, чем вы руководствовались, когда били Маргариту и уводили ее дочку? Месть, ревность? Что?
– У меня долго не было никаких отношений, – начала Шелухина. – Влад был… первым и, наверное, единственным, с которым у меня начался роман. А с остальными – ну, было всего несколько встреч, и все. С Владом сначала было все по-другому. А потом он сказал, что мы расстаемся, что он возвращается к жене, к Рите. Я тогда почувствовала признаки беременности, сообщила ему об этом. А он… попросил оставить его в покое. Ладно. Я и оставила его в покое, но ребенка решила сохранить. А потом я решила снова увидеться с Владом.
– А зачем? На что вы рассчитывали? – спросила я.
– Я думала, что Влад… что он разошелся с Ритой. Да, они разошлись, но у них родилась дочка. И Влад ходит к Рите и общается с Аришей… Мне было так больно, так обидно, – снова всхлипнула Вероника.
– Да какая тут может быть обида? Вы что же, не знали, что ваш любовник женат? – спросила я.
– Знала… Но я… понимаете, когда я смотрела на сына, то перед глазами у меня был Влад. И когда мне стало совсем невыносимо, то я…
– То есть вы решили, что во всем виновата Ариша, – закончила я эту мысль.
– Нет, просто тогда я записалась на консультацию к психотерапевту.
