— Лосева, твои таблетки.
Лика послушно взяла таблетки.
— Глотай и показывай рот, — сказала санитарка. — Выходи в коридор и становись в очередь на завтрак.
Лика отрицательно покачала головой.
— Я не выйду из комнаты. Там громкие люди.
— Надо побороть психологический барьер, — санитарка вытолкнула Лику в коридор.
«Скоро сеанс у доктора Твердохлебова, он прополощет тебе мозги».
— Как сегодня наши дела? Как настроение?
Седовласый плотный мужчина в очках и белом халате поверх черного вязаного свитера и темных брюк приветливо улыбался. У женщины была странная форма душевной болезни. Она ничего о себе не помнила и знать не хотела. Не проявляла интереса к внешнему миру, и никаких сдвигов в течении ее болезни не наблюдалось.
Женщину с потухшими глазами доставил в клинику муж, так он представился. Мужчина выглядел строго и был сдержан в проявлении эмоций. Богатый, немолодой, одетый явно теплее, чем предполагала погода, он привез свою жену именно сюда. Хотя при его финансовых возможностях, разумнее было бы лечить супругу в частной клинике или хотя бы в столице. Что может сделать рядовой одесский врач в этих условиях, в на ладан дышащей клинике, без необходимого оборудования? Государственное учреждение давно требовало ремонта, свежих поступлений медикаментов и элементарной гигиены. Тараканов травили сами, старые оконные рамы на зиму обклеивали газетами, пациентов кормили однообразно скудно.
Мужчина оставил такую сумму денег, что хватило бы на десять лет стационарного лечения, и исчез сразу же, как оформил документы. Ни разу за это время он не появился, не поинтересовался состоянием жены и даже не позвонил. Просто исчез. Исчез так быстро, что даже не дождался, пока бухгалтер подсчитает расходы на пребывание, лечение и питание его жены в клинике. Положил пачку долларов на стол администратора и ушел.
«Странно все это», — подумал доктор, когда ему доложили о поведении мужа новой пациентки.
— Что нам сегодня снилось, Анжелика?
Доктор Твердохлебов не оставлял надежды помочь женщине, хотя все его коллеги давно махнули на нее рукой.
— Меня не так зовут.
— А как?
Доктор опустил глаза и пролистал карточку. Такое заявление он слышал не в первый раз.
— Юля.
— Хорошо, Юля. Что тебе снилось?
Он сделал пометку в документах, вычеркнув предыдущее имя — Вера.
— Ангел. Он скоро придет за мной.
Пациентка всегда разговаривала в одном и том же тоне. Ровным и спокойным голосом.
— Хочешь прогуляться?
— Нет, я жду ангела.
Он многократно делал попытки выманить ее на улицу и свести с другими пациентами. Во дворе больницы был неплохой парк с аллейками и качелями, но она всегда отказывалась от прогулок. Отгородилась от мира, от общения.
— Но так нельзя. Ты не должна находиться целыми днями в помещении. Это вредно.
Доктор говорил тихим спокойным голосом.
— Я не могу выйти. Он может меня не найти.
— А ты иди ему навстречу. Вдруг он ждет тебя не здесь, а на улице?
Впервые Лика посмотрела ему прямо в глаза. Раньше ее взгляд блуждал и останавливался в районе лба. Это значило, что предложение ее заинтересовало. Обрадованный и немного встревоженный взглядом ее прозрачных глаз, он продолжил:
— За окном прекрасная погода. Посмотри, может, он ждет тебя на лавочке в парке?
На улице было мерзко и сыро. Влажные деревья, голые ветки, серый асфальт и липкая грязь клумб, низкое небо и каменный забор. Но ей нужен толчок. Любой толчок, чтоб сдвинуть к переменам в сознании.
Лика утвердительно кивнула. Доктор тут же распорядился одеть ее и вывести погулять. Пусть побродит под наблюдением санитарки. Так будет лучше.
От свежего, наполненного озоном воздуха, дышавшего предстоящим дождем, у Лики закружилась голова. Чтобы не упасть, она присела на лавочку. Господи, сколько же времени она не была на улице? Месяц? Два? Полгода? Год?
Порывы холодного ветра задували под пальто, морозили руки и жгли глаза. Слезы покатились по щекам усталой женщины, и она даже не пыталась их вытереть. Наглый ветер дул все сильнее, сгибал молодые деревья, срывал с веток последние листья. Он нагонял дождевые тучи и пугал своей силой. Но Лике было все равно. Она с жадностью вдыхала запах увядающей природы, глотала слезы и придерживала руками платок, который так и норовил соскользнуть с головы. С неба на землю стали падать первые крупные капли дождя, лениво собираясь в мелкие лужицы. Лика запрокинула голову и подставила лицо начинающемуся дождю. Капли забарабанили быстрее, и сплошной стеной на город опустился ливень.
— Алексей Николаевич, может, заведем ее в палату? — санитарка с зонтом в руке переминалась с ноги на ногу, готовая в любую секунду выскочить на улицу за Лосевой.
— Подождем.
— Алексей Николаевич, промокнет ведь. Всех завели давно, а эта одна под дождем осталась. Жалко ведь, заболеть может…
— Подождем.
Доктор Твердохлебов наблюдал за поведением своей пациентки с того момента, как она вышла на свежий воздух. Он не собирался ее торопить. Судя по тому, как менялось выражение ее лица, причем впервые за все это время, ей эта прогулка пойдет на пользу. Что-то должно измениться. Что-то должно дать толчок в развитии ее болезни.
