После двух недель, полных приступов отчаянья, всплесков надежды, взрывов ярости, стремительных скачек по стране и нарушений почти всех ее законов, мы с рыцарем Лапиньшем крепко сдружились. До того, что я пару раз уже огласила его «Ником». Впрочем, и он меня тем же самым (по-моему, раза три или четыре). А сегодня на рассвете мой подельник и вовсе в доверительной форме выдал мне свое «настоящее полное имя». Думаю, это – большая итоговая честь (с его, Эрислава, точки обзора). Что же до меня лично, то…
– Эрик, да какая мне разница? – досадно пропыхтела я. – Какая мне бесова разница, как у вас в Прокурате проводятся подобные «разведывательные действия»? Где твоя контора сейчас, а где мы?
Мы с рыцарем… были на вершине. В буквальном смысле слова. На пологой плешивой макушке одной из многочисленных северных гор этой части Рудного пояса. И бурно решали: как же нам поступить дальше. Эрик, естественно, склонялся к традиционному и проверенному «Залечь и посчитать». Я напирала на своем, полагаясь, тоже «традиционно», на «зуд». То бишь интуицию.
– Да это хоб знает что.
– Эрик, ты моему нюху веришь?
– О-о, теперь плюсом к «зуду» у нас еще и «нюх» пошел, – хмуро констатировал он. – Так и что же ты… унюхала?
– Что «унюхала»? – вновь повела я носом. – Смердит.
– И чем?
– А бес его, – и срочно поправилась. – Говорю же: «смердит», а мастер Нубрс сказал, что одор имеет характерный «гнилостный аромат».
– Угу, – сузил глаза рыцарь. – Но, какой именно, ты понятия не имеешь. Я прав?
– Ну да. Но, ведь, смердит же? И именно из той расщелины слева. А значит, эта бесова стеклодельня внизу… Эрик, ну давай туда слазим, а? Вдруг, там потайной ход в самые их недра? Если нет и тупик – вернемся подвалом и, так и быть, заляжем у входа и посмотрим-посчитаем. Я согласна.
– Она «согласна», – хмыкнули мне в ответ. – Она согласна… Ладно. Но, если…
– Ага. Пошли, – и первой поскакала по камням.
Многообещающий узкий лаз с восточной стороны горы поначалу больше смахивал на ухмылку. Кривую и щербатую, но, ярда через два, вдруг, неожиданно гостеприимно разомкнулся «пастью»-ходом почти в ярд шириной с выбитыми в камне ступенями. И хоть смердение на этой глубине почуял и Эрик, больше про мой «зуд» рот не открывал (видно, чистый воздух в нем берег). А вот самой мне пришлось туго, поэтому я дышать старалась через раз.
Пять минут спустя, ход сначала резко свернул влево, а потом и вовсе прекратил спуск – мы оказались в полной темноте. Я, как могла, напрягла глаза, но ничего не разглядела, кроме огоньков, которые летали передо мной кругами. Летали… Моргнешь раза три, угомонятся, а потом опять…
– Агата? – огласил Эрик тьму.
– М-м?
– Ты как?
– Но-рма.
– Понятно… Давай свой световой шар. Мой – чревато. Вдруг, местный газ взрывоопасен.
Мудрое замечанье, и в правду, актуальное для магии огня. И я, кивнув сама себе, запустила из ладони сгусток. Тот от сквозняка дернулся и взмахнул, выхватив по пути боковые каменные своды в подтеках и низкий мокрый потолок. Вслед за зрением активизировалась и работа мозга:
– Влажно здесь.
– Угу, – сузил вверх глаза мой подельник. – Закрепляй его над головой, и идем дальше по потоку воздуха… Ты точно к этому готова? Ты…
– Пошли, – «дернула» я за собой свой шар. – Дует точно оттуда.
И мы пошли дальше. Минуя с противоположного конца зал, снова оказались в коридоре, гораздо шире прежнего.
По мере возобновившегося спуска влажность стала ощущаться даже сквозь рубашку и штаны. Не говоря о смрадном «аромате». В купе они работали на убой, рождая в голове странные ассоциативные картины (бани в ледяном аду или ядовитого густого океана). Что же до огоньков, то те гармонично моим фантазиям, не переставая, летали… И кто вообще придумал дышать? И вот бы нам, как рыбам… сомам… Это сом там за поворот проплыл?.. Что он сказал?
– Агата, – рыцарь резко обернулся. И замер. – Ты это… слышала?
– Что именно? – осторожно уточнила я (неужто и Эрик…)
Тот тряхнул головой:
– Шум, – и снова застыл. – Сверху спра-ва. Да, справа… Агата!
Взрыв за каменной стеной эхом пролетел мимо нас сверху вниз. И еще через мгновенье гора, неожиданно дрогнула… Грохот. Каменный грохот, рассекая густой влажный смрад, понесся в том же направленье. И я сначала не поняла: в голове это лишь моей? Но, еще через секунду, подхваченная за руку, уже неслась сама по коридору вниз. Эрик что-то кричал мне на бегу, но я мало его слушала, да и понимала. Со своей, единственно засевшей глубоко, мыслью: «Вот сейчас мы выскочим и я, наконец, увижу его. Вот сейчас мы выскочим… Вот сейчас…»
За следующим поворотом наш пол закончился. И последнее, что я помню: мой собственный световой шар, ударивший по глазам вспышкой…
Звезды… Звезды были вокруг. Звезды кружили, водили хороводы, как селянки в Бередне и я даже слышала их отдаленное из чернильной глубины пение… «Ох, ох, то не счастье, что околицей прошло… Ох, счастье в дом твой постучится, вдруг, само… Ох, ты скорее ему дверь свою открой… Ты скорее ему… ты скорее…»
– Агата?.. Агата?
