– А какая же здесь может быть «логика»? Здесь, – вдруг, замолк господин Нубрс. – Здесь, Агата, сплошной… «злой умысел». В нем и есть «логика».
– «Злой умысел»? – переспросила я. – Мне, как «простому обывателю» он видится лишь в том, что настоящий атрактин на единственном руднике «Грани», вдруг, иссяк, а королевский заказ был далек от завершенья. Поэтому его и тихо заменили на стекляшку. Или, я не права?
На лице мастера отразилась целая гамма нешуточных эмоций: «согласиться», «послать» (наплевав на бохос) или, все ж…
– Вы, действительно, хотите знать про эти два камня всё? – медленно проговорил он.
– Да, – уверенно кивнула я.
Мастер Нубрс страдальчески вздохнул:
– Тогда, слушайте… Для начала: чем отличается природный атрактин от «стекляшки»… Первый в своем составе содержит кварцит и слюду, которая и дает характерное «перспективное» мерцание. Второй плавится из кремнезёма, попросту песка, красителя, в нашем случае, хрома, медной пыли и опилок, заменяющих в натуральном аналоге слюду и… вещества под названием «одор». Зачем последнее нужно? Дело в том, Агата, что одной из характеристик любого минерала является его «твердость». Так вот, твердость природного атрактина равна семи, а стекла – пяти. Жидкость одор и уменьшает до мизерного минимума последнюю разницу между оригиналом и копией. Это – для начала. Теперь другая сторона вопроса: особая ценность атрактина, и того и другого. Как вы думаете: за что? Хотя, можете помолчать. Я сам скажу, хоть и не маг. Антактин по своим физическим и эстетических характеристикам с такими минералами, как нефрит, например, – махнул бородой гном на лепестки от розы. – конкурирует… слабо. Хоть и красив. По-своему красив. Так за что же он так дорого стоит? Как высококлассный джингарский алмаз? Из-за своей энергетики. Да! Именно из-за нее. Этот камень превосходно накапливает, очищает и хранит ее для своего обладателя. Что чаще всего служит в качестве ваших и алантских артефактов?
– Ну, если «обладателю» по карману, то…
– Атрактин! – ткнул в меня пальцем гном. – А?
– Ага.
– Несомненно, атрактин. Причем, и натуральный и стеклянный. В этом его уникальность.
– Прекрасная лекция. Вы меня даже сильно устыдили, но я, все равно…
– Не видите вашей «логики»? – сузил на меня глаза гном. – Хорошо. Вернемся вновь к составу стеклянного образца. Конкретно, нашего, то есть, вашего.
– И что с ним? – распрямила я спину.
– С ним?.. – выдержал паузу мастер. – Самая «логическая» малость: чрезмерная доля одора в составе.
– Который дает нужную твердость?
– Да… А еще прескверно воняет и… это – меньшее из его зол.
– То есть?
– То есть, Агата, сама по себе эта жидкость, одновременно и полезна и смертельно ядовита. Здесь, как в любом лекарстве, все зависит от дозы. Ядовита и она сама, и пары, образующиеся, что характерно, еще до температуры кипения воды. А в вашем образце содержание одора раза в три превышает норму. Поэтому я и учуял его гнилостный «аромат».
– Получается… этот камень – ядовитый?
– То и получается, – вздохнул господин Нубрс. – Но, не в нынешнем своем состоянии. Вот, если его хорошенько нагреть…
– Тысь… моя майка.
– Что вы все время повторяете?
– Ничего, господин Нубрс, – качнула я головой. – Ничего… И куда же мы опять… влезли?
– Мы с вами? – хмыкнув, уточнили у меня. Потом снова вздохнули. – Я так понял, сначала всё у «алмазного маэстро» с заказом Его Величества шло хорошо. Но, через какое-то время заказчик начал вносить в проект свои, неожиданные коррективы, одной из которых стал новый декор каминных колонн – цветами из атрактина вместо просто отделки плитками из него же. И тогда этот хвастун заслал именно Тимура ко мне: мы-то с ним никогда не ладили. Тимур и принес мне шестнадцать камушков в общей куче с большой личной просьбой изготовить из них цветочные розетки. По восемь на каждую колонну. Я их, то есть, камушки эти, естественно, рассмотрел. Хорошо… рассмотрел… Я ему сразу тогда сказал, – вскинул на меня глаза мастер Нубрс. – Сразу, что есть что. И даже сам по двум кучкам их разложил. А он мне, конечно, поверил. Удивился очень сильно, но, поверил… Эти камни Тимур сбагрил тут же в Либряне. Они осели в одной из мастерских нашей слободы. Я даже знаю, у кого. И если ваши два – не из королевского дворца, что вряд ли, то именно оттуда. Натуральный и стеклянный. Здесь Тимур остался честным. А вот что потом случилось с ним самим…
– А что с ним «потом случилось»? – уточнила я.
– Упал со скалы, – бросил в новую рюмку гном и залпом ее опрокинул. – У-у-ух… Бах, и всё… А этот хобий хвастун и тут его «опередил» – пропал ровно на сутки вперед… Вот так-то, Агата…
– Понятно… Теперь – всё понятно. Одно лишь остается неизвестным: где эта бесова стеклодельня?
– Где варят ядовитый атрактин?.. Не знаю. Честно, не знаю. Скажу лишь, что точно – незаконно. Потому что чидалийцы, считающие себя еще с предтечья «наследниками тайны стеклянного атрактина», лицензии на изготовление его никому не продавали.
– Даже так? – зло хмыкнула я.
