Он улыбнулся и посмотрел на меня, и в этот момент в голове произошёл щелчок. Я вдруг поняла, что это уже не просто игра. Осторожно переместила руку на его лицо. Он продолжал смотреть мне в глаза, не отводя взгляда. Я провела пальцами по его скуле, затем очертила линию морщинки на лбу — она появлялась каждый раз, когда он задумчиво хмурился.
Джейкоб приподнялся, и я видела, как его лицо приближается к моему.
Касание губ.
Встреча языков.
Насколько же это ощущается привычным. Обняв его за шею, я отвечала ему, а поцелуй становился всё глубже. Джейкоб взял меня за талию, рывок — и вот я уже сижу у него на коленях, вцепившись в него с какой-то ненасытной жаждой. Руками провела по его плечам, груди и опустилась ниже — к краю его футболки. Он понял момент сразу, взял меня за бёдра и произнёс:
— Перемещаемся на другую локацию. Держись.
Я обвила его руками и ногами, когда он поднялся с дивана и понёс меня в комнату.
Опустив меня на кровать, он не лёг рядом, а сразу снял майку, не сводя с меня глаз. Я откинула все сомнения. Села и сняла свой топ через голову. Мы продолжали держать друг друга взглядом, когда избавились и от брюк. Остались в нижнем белье — я в комплекте, который считала лучшим из всей своей коллекции. Он это, кажется, заметил: взгляд Джейкоба буквально прожигал меня.
Моя грудь не особо большая — скорее, крепкая единица. Чёрный лифчик с открытыми чашечками и лёгким push-up эффектом сидел идеально. И, судя по выражению его лица, это было не только моё мнение.
Он опёрся коленом на край кровати, и когда наши лица оказались совсем рядом, наклонился и вновь коснулся моих губ. Его поцелуй был мягким, но наполненным решимостью. Затем он медленно уложил меня под себя, не сводя взгляда с моего лица. Я почувствовала, как моя спина коснулась прохладной поверхности подо мной.
Поцелуй стал другим — глубже, насыщеннее, требовательнее. В нём уже не было прежней осторожности, будто всё, что прежде сдерживало нас, окончательно исчезло. Мы словно проваливались в это ощущение, теряя связь с реальностью. Джейкоб оторвался от моих губ, и я почти сразу ощутила, как его пальцы ловко расстёгивают застёжку лифчика. Эта мысль только успела промелькнуть в сознании, как он наклонился ближе — будто специально, чтобы не дать мне ни единого шанса остановиться, усомниться, подумать. Его губы скользнули к уху, дыхание обожгло кожу, и волна дрожи пробежала сквозь всё тело. Но всё же он держался, а я так хотела, чтобы мы вдвоём окончательно потеряли голову.
Я чуть отстранилась, обхватила его лицо руками, посмотрела в его затуманенные глаза и, чувствуя, что мой взгляд отражает его собственный, произнесла:
— Не хочу, чтобы мы сдерживались.
Мы неделю жили в этой прелюдии. И сейчас я точно знала: хочу того, что всё это время оставалось как будто за гранью.
Джейкоб наклонился и поцеловал снова. Уже по-другому. Сильнее. Ярче. Горячее. Мои трусики исчезли почти сразу, как и его. Единственный момент, в который я очнулась — это когда он достал презерватив.
— Я сама, — сказала я.
Не знаю, что подтолкнуло меня к этому, но мне хотелось сделать это самой. Я горела. Я хотела показать — себе и ему — что полностью готова.
Я взяла пакетик, разорвала его. Джейкоб не сводил с меня взгляда. Не теряя ни секунды, я опустила глаза, поднесла резинку. В голове барабанил ритм, а внутренний голос только и твердил: «давай, давай, давай». Я раскатала её, и сквозь это мутное состояние вдруг услышала свист и хриплый голос Джейкоба:
— Ники, малыш, давай быстрее, потому что...
Он не успел договорить. Потому что в следующий миг набросился на мои губы, а дальше — рывок. И мы полетели вдвоём.
Пятница и суббота прошли фантастически. После первого крышесносного секса, от которого мы оба еле пришли в себя, мы с Ники напали на морозильник, где заранее было закуплено целое ведро мороженого. Включили старого доброго Джима Керри и, лёжа рядом, по очереди кормили друг друга. Честно говоря, фильм, который должен был длиться полтора часа, растянулся почти на три. Всё из-за того, что между сценами мы постоянно забывались, а я никак не мог держать свои руки при себе.
Особенное удовольствие я получал от того, как Ники отбросила в сторону всё своё прежнее волнение. Когда я за ней зашёл, я сразу почувствовал, насколько она была напряжена — и теперь передо мной была прежняя она. Уверенная, настоящая, яркая. Без комплексов, без ненужных зажимов и, главное, без этой нарочитой игры, которую я в последнее время начал замечать у других девушек. С ней всё было по-настоящему. Мы уснули далеко за полночь, и я совру, если не скажу, что просто лежать с ней рядом было так же охрененно, как и заниматься с ней сексом.