Игра на вылет полностью

Остаток пары пролетел со скоростью света, потому что, как только Тёрнер объявил темы, вся аудитория буквально зашумела — кто-то сразу полез в архивы, кто-то начал панически гуглить хоть что-то на свою тему, кто-то уже открыл ноутбук и строчил заметки или набрасывал план, а кто-то — и этот кто-то, конечно, Дженна — уже нашла в соцсетях какого-то родственника маньяка, о котором ей предстояло писать, и теперь с видом охотника, который только что выслеживал свою жертву три недели в джунглях, методично долбила по экрану телефона, явно выбивая из бедолаги признания в духе:

«Да, моя семья скрывает страшную тайну, да, мой дедушка был серийным убийцей, и вот вам эксклюзивная информация», — хотя я почти уверена, что человек даже не в курсе, чем именно прославился его родственник, и сейчас в панике спрашивает у бабушки: "Слушай, а что за Майкл Росс, почему мне пишут какие-то люди?"

Я тихо хмыкнула, но тут же подавила смех, потому что, чёрт, мне тоже надо было работать — я же не просто так поступила на этот факультет, не просто так пахала весь первый курс, балансируя между учёбой и подработкой в библиотеке, а потом, благодаря своей великолепной, блестящей, гениальной работе (да-да, скромность — не моё), наконец-то смогла пробиться в университетскую газетуThe Daily Campus, и, о боги, если ты уже туда попал, то ты обязан выдавать материал, потому что конкуренция там такая, что стоит тебе дать слабину — и через неделю твоё место займёт кто-нибудь другой.

В прошлом семестре у нас уже был похожий проект, но он был вводным — что-то вроде разогрева перед настоящими заданиями — и назывался он «За что ты любишь свой дом», и, казалось бы, ну что может быть проще?

Но мы же все как один с завышенным самомнением, насмотрелись различных интервью, расследований, и нам хотелось не просто выполнить задание, а показать себя, чтобы все сказали: «О, да, этот человек не просто студент, этот человек — будущее журналистики!»

В моей группе училось человек одиннадцать иностранцев — были ребята из Индии, Мексики, Бразилии и Испании, и даже девочка из Эстонии, которая, к сожалению, не знала русского. Но вообще, среди студентов нашего университета русскоязычных было не так уж и мало — были ребята из России, Беларуси, Украины, Казахстана, и, как говорится, свояк свояка видит издалека, поэтому, конечно, мы быстро нашли общий язык, потому что если вдруг ты слышал, как кто-то срывался на русский с классическим:

«Да что за херня вообще происходит?!» — можно было не сомневаться, этот человек станет твоим другом.

Проект нам, иностранцам, дался легче, чем многим, потому что уже сам факт того, что мы рассказывали про другую страну, делал наши работы интереснее. Но я не хотела просто показывать берёзку, поле и стандартный набор из серии «вот вам панельки, вот вам серое небо, вот вам тоска по Родине» — это слишком банально, слишком ожидаемо. А я хотела чего-то другого. Мне хотелось показать не просто место, а людей, которые его делают особенным, потому что город — это не только улицы и здания, это те, кто там живёт, те, кто его чувствует, те, кто в нём дышит. И именно поэтому я пошла по нестандартному пути, и вместо того чтобы писать о своих личных ощущениях, я составила список вопросов и отправила их всем, кого знала — друзьям, одноклассникам, бывшим соседям, даже тем, кто, как и я, уже давно живёт в другой стране. Было и онлайн-интервью с моими домочадцами, и видео в живом формате.

Люди рассказывали совершенно разные вещи — кто-то вспоминал, как каждое утро пил кофе в маленькой забегаловке на углу, кто-то говорил, что больше всего скучает по запаху осеннего леса, кто-то — по вечерам, когда ты просто идёшь по набережной и слушаешь шум воды, кто-то — по родному двору, где они с друзьями гоняли в футбол, пока их не загоняли домой. И все эти истории складывались в какой-то общий портрет, какой-то живой, настоящий образ, который я никогда бы не смогла передать. В общем, получилось офигенно. Я показала чужими глазами, за что я люблю свой дом.

Как только Тёрнер объявил конец пары, аудитория не просто ожила — она взорвалась, как улей, в который только что кинули камень. Никто не собирался просто встать и уйти, наоборот — все моментально начали сбиваться в группки, активно жестикулировать, обсуждать, уже что-то записывать.

Дженна сразу направилась к своей группе, и я даже видела, как она, подпрыгивая на месте, уже что-то рассказывала, явно размахивая своими заметками.

Майкл, бедняга, выглядел так, будто его отправили на каторгу, а не на проект.

— Ты выглядишь как человек, который осознал, что впустую потратил свою жизнь, — заметила я, когда он проходил мимо.

— Ники, я обречён, — мрачно ответил он, тяжело вздыхая.