Я узнала, что он действительно встречается с ассистенткой. Каюсь, не выдержала и спросила у Хизер. При этом, впервые, наверное, за всю свою студенческую карьеру, — покраснела. Она, как всегда, была в курсе всего и спокойно сказала, что с прошлого семестра у них роман.
В тот день, прокручивая всё в голове, я не могла понять — чего он от меня хочет? Он будто притягивает, а потом резко отталкивает, как будто это какой-то спорт.
Прошла неделя, и стало ясно — Паркер играет не только в футбол. Он умеет давить, раздражать, вызывать реакцию. Взрывной, дерзкий, с колючим сарказмом — и это только то, что я слышала от других членов команды.
Вот и сейчас. Он видит, что у нас всё идёт не по плану. Мы точно не успеваем в график, и мне придётся просить Джейдена задержаться. Но при этом Паркер не упускает шанса уколоть. Вдохнув поглубже, я уже собиралась ответить, как он вставил:
— Когда нервы шалят, отлично помогает «Кванил».
Я не сдержалась и посмотрела на него:
— Джейкоб, ты по личному опыту советуешь?
Он качнулся вперёд на пятках с довольной улыбкой:
— Но тебе ведь уже известно. Или сейчас журналистам нужно всё разжёвывать?
В этот момент я отчётливо представила, как бросаю в него чем-нибудь тяжёлым. Или ногой по голени — тоже неплохой вариант. Фантазия яркая, спасибо стрессу.
— Ники, мне кажется, или ты злишься? — спросил он, улыбаясь ещё шире.
Всё. Это была последняя капля. Я была в шаге от того, чтобы сорваться и послать его к чёрту. Но вместо этого собралась и выдала максимально спокойно:
— Мне нужно предупредить Джейдена о задержке, поэтому я отойду.
Я не стала дожидаться ответа — просто развернулась и пошла в сторону Андерсона.
К Джейдену я направлялась с тяжёлым сердцем. Он стоял с тренером. Эти двое — будто с одного чертежа: закрытые, собранные, отстранённые.
Целую неделю я пыталась подступиться к мистеру Остину Миллеру. Поверьте, там тоже удовольствия было немного. Поэтому сейчас, подойдя, я выдавила максимально вежливый тон:
— Джейден, можем ли мы начать интервью на пятнадцать минут позже?
Он посмотрел на меня и сухо спросил:
— Тогда я могу переодеться? Или это нужно для кадра?
Хуже не придумаешь. Когда человек, у которого ты и так должна выжать хоть что-то, изначально не настроен на разговор, а теперь ещё и раздражён.
— Да, конечно, ты можешь переодеться, — ответила я.
А про себя добавила: лучше уж так, чем вообще никак, верно?
Позади я услышала шаги. Повернула голову и увидела приближающегося Паркера.
— Тренер, я уже отдохнул. Можем продолжить, — проговорил он.
Мистер Миллер кивнул, и оба двинулись в сторону поля. Послезавтра уже первая игра, и команда пашет как заведённая. Особенно Паркер — у него ещё и дополнительные тренировки. Я не представляю, откуда у него вообще силы берутся, потому как я, честно, после пяти минут уже легла бы и умерла.
— Тогда я пошёл. Мне подходить сюда? — спросил Андерсон, и тем самым оторвал меня от просмотра Джейкоба.
Я поспешно кивнула.
Прошло тридцать минут. Да, именно столько понадобилось Майклу, чтобы принести микрофон. Мы стояли с Джейденом у поля, и я изо всех сил старалась не расплакаться.
— Какие чувства ты испытываешь, когда находишься на поле?
— Спокойствие, — ответил он.
— А какие возникают, когда до конца игры остаётся пять минут?
— Сожаление, что можно было сыграть лучше.
Я бросила взгляд на остальных. Судя по их лицам, они тоже всё поняли. Это была катастрофа и провал.
Я пыталась разговорить Джейдена и задала ему ещё с десяток вопросов — всё вокруг одного и того же: что он чувствует в определённые моменты игры. Надеялась выудить из него как можно больше прилагательных, чтобы потом хотя бы слепить из этого один полноценный ответ. И на всё это ушло ещё сорок минут.
Раньше мне хватало пяти-шести фраз, чтобы любой из ребят начал раскрываться — говорили честно, живо, без фильтров. С капитаном же пришлось выкладывать весь наш список. А он, между прочим, немаленький.
Когда я, наконец, поблагодарила Джейдена, он просто кивнул и, не говоря ни слова, направился обратно к тренеру. Рядом со мной Ава тихо выдохнула:
— Серьёзно, если бы я не слышала, как он командует на поле, решила бы, что у него с речью беда. Или что у него в лексиконе максимум пять слов.
— Он просто не хотел разговаривать, — пожал плечами Мэйсон.
Мы с Авой одновременно повернулись к нему. Я прищурилась:
— Не знаешь, почему? — с подчёркнутым сарказмом уточнила я.
— Эй, не только же микрофон виноват, — спокойно ответил Мэйсон. — Просто он такой тип.
Таким же типом оказался и Джейкоб. А точнее — до невозможности вредным. После того как его персональная тренировка закончилась, он не спеша направился в нашу сторону. Шлем держал в одной руке, в другой — бутылку воды. Его волосы и всё тело были мокрыми от пота, и, самое ужасное, — выглядел он до неприличия сексуально. Не мальчик, а настоящий мужчина.
Пока он не подошёл, я быстро повернулась к Аве и тихо прошептала, чтобы услышала только она:
— Прикрепи ему микрофон ты.
— Что? — она непонимающе посмотрела на меня, потом бросила взгляд за мою спину и снова посмотрела на меня. — Хорошо, — медленно произнесла она.