Нужно ли говорить, что после того случая, когда я стала свидетелем их перепалки с Андерсоном, я уже смотрела на Джейкоба совершенно иначе? Чёрт, до сих пор иногда хотелось ущипнуть себя, чтобы убедиться, что это было не сном, не игрой моего воображения, а реальностью. Паркер действительно собирался меня поцеловать! И это означало две вещи. Во-первых — что у меня нет шизы, и всё, что мне раньше казалось, действительно НЕ КАЗАЛОСЬ. А во-вторых — я наконец поняла, почему так остро на него реагировала с самого начала. Почему пыталась избегать его, почему старалась не задерживать взгляд, почему убегала от любого момента, когда мы оставались наедине. Потому что, как бы я ни врала себе тогда, мне он нравился. Да, нравится этот саркастичный и безумно притягательный мерзавец. И, если верить словам Джейкоба, он чувствовал то же самое.
С ума можно сойти! Именно эта мысль без конца крутилась у меня в голове, когда я тогда ушла вместе с Хизер к Тому. Я пыталась вести себя как обычно, но сердце стучало слишком громко, чтобы его игнорировать. И если быть честной до конца, я жалела, что тогда не позволила этому поцелую случиться. Очень жалела.
Когда я говорила, что не могу так поступить с Хантером, — это говорила моя правильная сторона, та, которая верит в принципы и правильность поступков. Но дьявол с левой стороны нашёптывал: давай, попробуй, узнай и почувствуй! Но я не могла. Я не могла позволить себе так поступить с Хантером, даже если мы с ним не были в тех отношениях, о которых, судя по всему, думали многие. Я не хотела, чтобы из-за меня начались ссоры на поле, чтобы между ребятами возникли разногласия. Я не любила ложь. Как однажды сказал мой дедушка, когда я училась в восьмом классе и соврала, чтобы понравиться мальчику из десятого: «Ложь может бежать быстро, но правда всё равно дойдёт первой», — и я старалась придерживаться этого правила.
— Давай-давай-давай... Чеееерт! — простонал Мэйсон рядом со мной, и это гулкое эхо тут же прокатилось по стадиону.
Я резко вернулась в реальность и увидела, как защита Андерсона не выдержала, и соперник всё-таки прорвал их линию.
— Господи, Бруклин... — проговорила Ава, вцепившись руками в подлокотник кресла, и я её прекрасно понимала, потому что видела, как Бруклин пытался уйти от противника, вытащить ситуацию, но в итоге был сбит с ног так жёстко, что на секунду показалось, он не встанет.
Я перевела взгляд на Аву, понимая, как ей тяжело видеть это, особенно сейчас, когда ребята буквально на днях начали встречаться, и проговорила:
— Спокойно, Ава, Хантер с Алексом сейчас всё вытянут.
И это действительно произошло. Хантер с Алексом, перехватывая мяч и мастерски обходя соперников, снова завладели инициативой. Я следила за каждым их движением, а затем сразу перевела взгляд в ту сторону, где находился Итан, и ещё дальше — на Джейкоба, уже заранее понимая, что следующим шагом будет передача от Хантера на Итана, а потом — на Паркера. Всё шло по накатанной схеме, но противник тоже прекрасно это понимал: как только мяч оказался у Итана, в него влетели сразу двое игроков.
Стадион ахнул в унисон. Я быстро взглянула на табло — пятнадцать минут до конца матча. Мы лидировали, но если «Блэкстоун Иглз» продолжат так сбивать с ног наших ребят, то победа будет с не очень приятным вкусом.
Сейчас главное было не дать сопернику шанса забить и удержать своё преимущество. И если бы не те несколько неудачных пасов Хантера в первом тайме, из-за которых нам забили гол, всё было бы куда спокойнее и оптимистичнее.
Последние пятнадцать минут матча мы все сидели, сжав кулаки, и, когда прогремел гудок об окончании игры, весь стадион взорвался в ликовании. Мы с ребятами вскочили с мест, хлопали, кричали, обнимались, не скрывая эмоций. Трибуны буквально гудели от восторга, воздух был таким плотным от шума, что казалось, его можно было потрогать руками.
На поле творилось настоящее безумие: кто-то из игроков срывал шлем, хлопая друг друга по плечу, кто-то орал что-то нечленораздельное от радости, но все они, как один, собрались в плотную кучу в центре поля, где начали прыгать, обнявшись за плечи, будто одна большая семья. И в этот момент диктор начал объявлять лучших игроков сегодняшнего матча.
Когда диктор громко, на весь стадион произнёс имя Джейкоба Паркера, трибуны буквально взорвались новым, ещё более оглушительным рёвом. Мы с ребятами зааплодировали ещё громче, чувствуя, что это было более чем заслуженно. Сегодня Паркер отыграл блестяще. Особенно последние пятнадцать минут, когда именно благодаря его ловкости и скорости счёт оставался на нашей стороне.
Я аплодировала, не скрывая улыбки, и при этом ловила себя на мысли: интересно, что он чувствует в этот момент? Удовлетворение? Восторг? Или облегчение? Хотелось подбежать прямо сейчас, взять у него интервью и зафиксировать это состояние — пока оно ещё не успело исчезнуть.
— Это было феерично! — воскликнул Майкл, поднимая руки вверх. — Честно, я не ожидал такого от «Блэкстоун Иглз». Но нужно отдать им должное — они боролись до конца и сделали игру настоящим зрелищем.