— В общем… да, — смущенно подтвердила я. — У Хейдена встреча с Китом и Даксом.
— Понятно, — кивнул Докк. — Чем тебе помочь?
— Тут такое дело… не очень удобное… словом, обещайте, что ничего не расскажете, — начала я.
Физиономия у меня сейчас наверняка была цвета свеклы. Меньше всего Докк нуждался в таком предисловии.
— Девочка, врач умеет хранить чужие тайны, — терпеливо ответил он.
Докк оставался на стуле, глядя на меня с другой стороны стола. Да и зачем ему вставать? А я продолжала торчать перед ним, будто пришла выступить с сообщением.
— Понятно. Тут я… в общем, несколько дней назад я узнала от Мэлин, что вы делаете… противозачаточные уколы, — глядя в сторону, бормотала я.
Не могла я заставить себя смотреть Докку в глаза и потому рассматривала поверхность его стола.
— Да, делаю, — спокойным тоном подтвердил он.
— В общем… может, и мне сделаете? Чтобы месячные пореже приходили, — соврала я, надеясь, что он мне поверит, и одновременно сознавая нелепость своего вранья.
— Конечно, — ответил Докк. — Когда у тебя в последний раз были месячные? Укол нужно делать в течение пяти дней с момента их начала.
— Так у меня… сейчас, — сказала я, радуясь, что мне повезло со временем.
— Замечательно, — произнес Докк.
Я мельком взглянула на него. Врач добродушно улыбался. Он встал и прошел к шкафу позади стола. Открыв дверцу, Докк достал шприц и небольшой пузырек. Кивком он подозвал меня.
— Эти уколы нужно будет делать раз в три месяца, — пояснил Докк, опуская иглу в пузырек. — Через несколько месяцев у тебя вообще могут прекратиться менструации. Не пугайся, это вполне нормально. В первый раз свойства укола полностью проявляются через пять дней. При дальнейших уколах эффект будет мгновенным.
— Мне это для месячных, — с излишней поспешностью выпалила я.
— Конечно, — слегка улыбнулся он. — Я просто ставлю тебя в известность.
Я испытала громадное облегчение. Пусть Докк и догадывался об истинной причине моего прихода, в его взгляде и голосе не было ни намека на осуждение. Он вел себя честно и беспристрастно. Мне говорили, что таким должно быть поведение всех врачей.
Эти уколы делались в предплечье. Докк продезинфицировал место укола, протерев кожу ваткой со спиртом. Я ощутила влажную прохладу. Дав спирту высохнуть, Докк поднес шприц.
— Раз, два, три, — ровным тоном отсчитал он и ввел иглу.
Лекарство слегка жглось. Укол закончился раньше, чем я успела сообразить. Докк надел на иглу колпачок, после чего снял со шприца и выбросил в мусорную корзинку. На место укола он наложил тоненькую повязку.
— Ну вот и все, — с прежней добродушной улыбкой сообщил он. — Если что-то будет беспокоить, обязательно приходи, хотя никаких осложнений быть не должно.
— Спасибо, Докк. Я ценю вашу… осторожность, — промямлила я, сознавая всю неубедительность своих слов.
— Рад помочь, девочка. Ты этого вполне заслуживаешь. Я тоже ценю твою неоднократную помощь.
— Еще раз спасибо, — сказала я, собираясь уйти. — До встречи.
Докк безмятежно кивнул и сразу же закрыл глаза.
Я быстро вышла из лазарета. При всем понимании Докка я испытывала неловкость. Не успела я пройти и трех футов, как столкнулась с шедшим навстречу. Он задел мое плечо. Место укола отозвалось тупой болью. Я подняла голову и увидела пару очень знакомых зеленых глаз.
— Хейден, а я уже все, — сказала я, удивляясь нашей неожиданной встрече.
— Вот и хорошо, — ответил он, удивленный не меньше меня.
В руках Хейден держал лист бумаги. Очередной список. Теперь понятно, почему мы столкнулись. Списки всегда обладали способностью поглощать внимание.
— Что это у тебя? — спросила я.
Мелькнула глупая надежда: это просто варианты сегодняшнего обеда. Нет. Такие вопросы Мейзи решала сама.
— Нужно пополнить кое-какие запасы, — ответил Хейден, косясь на список. — Завтра отправляемся в город.
Я не помнила, как уснула. Буквально мгновение назад мы с Хейденом обсуждали задачи, которые нужно будет выполнить в ходе завтрашней вылазки. А сейчас я медленно просыпалась, лежа в его постели. Я была приятно удивлена, обнаружив, что его рука обнимает мою талию, а дыхание щекочет мне затылок.
Я решила еще немного понежиться в утреннем покое, окружавшем нас, насладиться теплом его груди, согревающим мне спину, и другим теплом, еще сохранявшимся у меня внутри. Но то тепло приглушала тупая тянущаяся боль в нижней части живота — бесцеремонное напоминание о крайне неудачном времени, выбранном природой. Возможно, на языке тела это означало: «А ну-ка, возьми себя в руки» — или же у матушки-природы было весьма извращенное чувство юмора.
Я глубоко вздохнула, затем медленно и осторожно высвободилась из объятий Хейдена и встала с кровати. Каркас все же заскрипел. Я сжалась. Мне так не хотелось будить Хейдена. Во сне он выглядел намного моложе. Все тяготы и жестокости окружающего мира отступали, давая ему несколько благословенных часов передышки, чтобы затем навалиться снова.
