Стряхнув наваждение, Гай открыл дверь в пятый. Здесь также царила ослепительная чистота. Не порядок уложенных по местам вещей, а стерильная пустота, когда даже при желании нечем устроить бедлам из необходимых под рукой предметов. В этом месте, в центре прохода, прежде стоял молебник Святоши! Вот это Гай хорошо помнил. Стоило открыть дверь, и он непременно натыкался на его острый угол. Теперь же ничего не мешало пройти по вылизанному до блеска проходу в четвертый. Из открытой двери доносился тихий разговор. Пригнувшись, Гай вошел и натолкнулся на стоявшего к нему спиной Вольфа. Вольф, соглашаясь, терпеливо кивал, внимая каждому слову своего собеседника. Не то чтобы Гая это удивило, потому что обычно Вольф любил поворчать и поспорить. Между кровавыми плевками под ноги он успевал вставить на каждое слово оппонента два своих. Теперь же он был сама кротость. Такое перерождение Вольфа Гая не удивило, а скорее смутило. Будто оказался свидетелем чего-то зазорного. Его не касающегося. Он поднял глаза на собеседника Вольфа и смутился еще больше. С красными, словно от бесконечной бессонницы веками, Вольфа отчитывал Святоша Джо. На Гая он не обратил ни малейшего внимания. Да и Вольф тоже.
«Как он меня обогнал? — подумал Гай. — Я же оставил его наверху?»
— Мы безлики. Но скоро мы вернем наши лица, — произнес Святоша.
— Вернем, — кивнул Вольф.
— Обретем себя.
— Обретем, — покорно согласился Вольф.
— Тогда почему ты убежал?
— Я увидел, что они плывут к нам. От этого мне стало страшно.
Гай взглянул на Вольфа, потом обернулся к Святоше.
— Кто плывет?
Святоша проигнорировал вопрос и, осуждающе подняв палец, строго произнес:
— Ты не должен их бояться.
— Почему?
— В их руках нет оружия, как нет и зла.
— Да о ком вы говорите?! — выкрикнул Гай, встав между Вольфом и Святошей.
— Они уже здесь? — спросил Вольф, упорно не замечая стоявшего перед ним Гая. Удивительно, но за время разговора он ни разу не плюнул кровью.
— Здесь. Ты слышишь, как их борт ударил о наш?
Подняв лицо к подволоку, Святоша закрыл глаза и снова застыл, уйдя в себя. То же сделал и Вольф. Гай внимательно посмотрел в их лица, прислушался, затем, выскочив из отсека, грохнул сталью двери о переборку и бросился на верхнюю палубу.
Подпирая спиной дверь рубки, Тобиас ловил солнечные лучи, сильно запрокинув голову, едва не доставая затылком спину. Разомлев, он не обратил внимания на появившегося Гая и, отодвинувшись в сторону, лишь слегка освободил проход.
— Тоби, на барже есть посторонние?
— Нет, — Тобиас лениво открыл глаза и взглянул на Гая улыбкой, полной счастливого умиления. — Только наши.
— Где они? — Гай схватил его за плечи и крепко встряхнул.
— Вон, — Тобиас кивнул на Ламара с Дрэдом, считавших белые барашки волн. — И вон, — теперь он указывал в нос, на разглядывающих горизонт Святошу с Вольфом.
Гай впился взглядом в голую спину Вольфа и затянутую сутаной — Святоши. Они не могли выйти из трюма незамеченными! Только что они находились внизу!
— Тоби, Святоша с Вольфом всегда были здесь?
— Угу… — даже односложно ответить Тобиасу было лень.
— Этого быть не может! Святоша и Вольф под палубой в четвертом отсеке!
— Этого быть не может… — словно эхо, повторил Тобиас.
Хлопнув у него перед носом дверью, Гай бросился по трапу обратно в трюм. В шестом ничего не изменилось. Та же изумительная чистота. В пятом тоже. Перемены произошли в четвертом. Ни Вольфа, ни Святоши в нем не было. Гай подумал, что обязан этому сильно удивиться. Но неожиданно для себя их отсутствие он воспринял как должное. А через минуту и вовсе забыл. Выбравшись наверх, он взглянул на синий горизонт и не сдержался от избытка нахлынувших чувств:
— Хорошо!
— Хорошо… — вторил ему Тобиас.
Если бы не этот гвоздь в кровати! Что-то Гай должен вспомнить! Что-то страшное. То, что способно разрушить эту идиллию. Но накатившая теплая волна шепнула — а нужно ли? Зачем разрушать то, что так безмятежно и прекрасно. Гай согласился и, поддавшись расслабляющей неге, облокотившись на стену рубки рядом с Тобиасом, и, как и он, подставил солнцу лицо. Затем он увидел Свимми. Отчего-то Свимми не было так чудесно, как им с Тоби. Он мерил за рубкой крошечный пятачок палубы длинными шаркающими шагами. Пять шагов вдоль и остановился у борта на краю палубы. Теперь пять шагов в корму. Секундная заминка, разворот и пять к противоположному борту.
— Что ты делаешь? — подошел Гай.
— Думаю, — односложно, и словно через силу, ответил Свимми.
— О чем? — такой ответ, Гая определенно заинтересовал.
— Где конец, там и начало, — Свимми задумался, и вдруг его словно прорвало: — Начало и конец! Конец — начало! Как понять — что существеннее: конец началу, или начало концу? Все движется по кругу! Но что из них первично?
Гай не нашелся, что ответить и тихо отошел, предоставив Свимми самому решать такую сложную дилемму.
Темный росток в груди шевельнулся с новой силой. Он настойчиво рвался на свободу сквозь накатывающие волны блаженства и спокойствия. Упрямый росток. Он терзал Гая все сильнее и сильнее, требуя вспомнить то, что нельзя. Что-то запретное, опасное, но требующее выхода.
