Наверное, виной был желтый отсвет лампочки, но андроиду на секунду показалось, что в глазах человека горят янтарные волчьи огни.
— Да, все очень романтично. И, как всегда, мало конкретики, хотя кое-что можно было пустить в дело, — хмыкнул рыжеволосый мужчина.
Встрепенувшись, он обернулся к Мартину и договорил:
— А Йореком звали короля бронированных медведей из этой книги. Королем он, конечно, стал не сразу… Но и Москва не сразу строилась, верно?
Последнего замечания андроид не понял, однако на всякий случай кивнул. Рыжеволосый, заметив его недоумение, рассмеялся.
— Вот что. Мне надо улететь на пару дней. Начальство призывает. А начальство мое не из тех, с которым стоит шутить. А то вдруг нагрянет сюда и наткнется на тебя и твоих родственничков. Вот смеху-то будет.
Мартин не разделял мнения Волчьего Пастыря насчет комичности такой ситуации, но предпочел промолчать.
— В общем, приглядывай за зверями и за своей командой. Стивен и Ричард не справятся, тебе я доверяю больше. И да, я слышал, что вчера в город нагрянули какие-то чужаки. Не подпускай их сюда и на милю. Любой ценой. Надеюсь, ты меня понял?
Андроид коротко кивнул.
— Вот и отлично. Пошли, Гморк.
Развернувшись, человек направился к приоткрытой двери, откуда тянуло свежестью и холодом. Волк послушно побежал за ним, стуча когтями по доскам.
Андроид глотал пиво, холодное и безвкусное, как и все в этой ледяной пустыне, и поглядывал на своего спутника. В жизни солдата редко возникал вопрос доверия. Все нижестоящие подчинялись. Все вышестоящие командовали. Доверие было не нужно, а в том единственном случае, когда оно потребовалось, сержант Рой Батти его не оправдал.
На темной полированной столешнице кто-то выцарапал буквы «H + J» и сердечко, пронзенное стрелой. Сержант поймал себя на том, что думает о Дженис, и сознательным усилием прогнал эти мысли. Дженис была человеком, хотя и очень странным человеком. Он — генетически запрограммированной боевой единицей. Эту пропасть не перепрыгнуть и не переползти по веревочному мосту.
Спутник андроида, федеральный маршал Оливер Мэттьюс, с видимым удовольствием поглощал картошку и бургер. Он ел с таким аппетитом, будто еще полтора месяца назад не валялся в реанимационном отделении с пятью дюймами стали в кишках. Впрочем, рана в живот была не худшей проблемой. Доктора утверждали, что у пациента воспаление головного мозга — энцефалит. Они долго расспрашивали Батти и удовлетворенно хмыкали, когда тот перечислял симптомы, замеченные еще до проклятой рождественской погони: бессонница, раздражительность, головная боль, бред. Но самым интересным было не это, а то, что томография показала нахождение в мозгу Мэттьюса постороннего предмета. Что-то маленькое, с наличие металла, прямоугольное, накрепко засевшее в височной доле правого полушария. Более тщательный анализ выявил наличие органических волокон и кремния. Это андроид узнал уже не от врачей, а после взлома личного файла пациента.
Самым логичным было предположить, что в мозг Мэттьюса встроен компьютерный чип. Это могло бы объяснить многое, например, необыкновенно высокую для человека скорость реакции. Проблема в том, что совмещение биологических и компьютерных технологий противоречило «бану Терминатора». Оставалось только гадать, кто угодил на больничную койку госпиталя Ниагары-он-те-Лейк. Согласно врачебному заключению, именно посторонний объект в мозгу стал причиной воспаления — хотя, если верить записям нейрохирурга, операцию над Мэттьюсом провели очень давно. Вероятно, еще в детстве.
Сержанту Батти разрешили посещать больного. Правительство Канады в этом плане было куда терпимей, даже шли разговоры о том, чтобы дать андроидам частичные гражданские права. И вот Батти сидел у кровати Мэттьюса, глядя на пыль, сверкающую в солнечных лучах — после Рождества установилась ясная и морозная погода, — и слушая бред метавшегося в лихорадке маршала. В основном он повторял имена и географические названия. Отчасти знакомые: Бостон, Лондон, Новосибирск, Брюссель, Токио. Отчасти непонятные, вроде Пустчино или полуостров Кольски. Часто в его бормотании слышалось название Небраска — Центр футурологии при университете Небраски. И имя — доктор Харпер. Вторым именем, непрерывно повторявшимся, было Саманта Морган. О ней андроид слышал. «Мать чудовищ». Ученая, экспериментирующая с генетическим кодом. В том числе и на таких, как он. У искусственных людей не было причин любить мисс Морган, но то выражение, с которым больной произносил имя женщины в бреду, тревожило Батти. Возможно, следовало кого-то об этом предупредить. Только андроид не представлял кого, а врачи совершенно не обращали внимания на выкрики пациента.
