Сколько жизней успело оборваться! Сколько людей гниет в лагерях! Сколько Волков превратились в хищников-людоедов лишь ради того, чтобы не стать добычей. Вожаки получили свое счастье, которого хватило бы на долгие годы, за счет жизней других.
Зорнов поднимает бокал, упиваясь моментом.
— За жизнь! — провозглашает он и проглатывает скотч.
За жизнь.
У края пирса меня ждет белая яхта с парусами, смахивающими на брюхо кита.
Лонан, Касс и Феникс уже на борту — со вчерашнего вечера, говорит мне Саба по пути, чтобы отправиться в плавание, как только закончится моя встреча с Зорновым.
Меня вызвали на допрос, потому что во время переполоха лишь я оставалась в сознании и действовала по своей воле. В общем, именно я вызвала подозрения.
— Здесь я вас покину, — объявляет Саба, когда мощеная дорожка сменяется деревянным пирсом. — Удачи!
После встречи с Зорновым она изменилась и стала вести себя со мной более дружелюбно, что ли… Наверное, все дело в том, что случилось несколько минут тому назад.
Киваю, неспособная выразить благодарность иначе. Если я открою рот, то непременно себя выдам. Лучше хранить тайны под замком, пока я не буду совершенно точно уверена, что их можно выпустить наружу.
Пирс пуст, одинок. Я бреду по нему, окруженная призраками, хотя рядом со мной должен идти Пеллегрин. Странная смесь чувств — надежда и осознание, какой ценой она досталась. Ничто не дается даром, особенно — свобода. И я так устала! Проспала бы целую вечность.
Меня приветствует капитан Рекс. Касс и Феникс, распластавшиеся на скамьях главной палубы, не шевелятся. Капитан предлагает мне фрукты, рыбу и кучу деликатесов, хотя во время нашего первого плавания он не был столь щедр. Должно быть, он тоже узнал о случившемся.
— Тот парень постоянно о тебе спрашивает, — говорит капитан, указывая долькой яблока в сторону кормы.
Оборачиваюсь и вижу Лонана. Он таращится на меня так, будто я — привидение.
— Иди. Тарелка никуда не денется. — Капитан забрасывает дольку в рот и продолжает, жуя: — Кто-то ведь должен управлять кораблем.
И он поднимается на верхнюю палубу.
А я остаюсь наедине с Лонаном. Настоящим Лонаном.
— Я пойму, если ты не захочешь приближаться. — В его голосе звучит боль, хорошо мне знакомая. Так бывает, когда слишком много эмоций исчерпали себя. — Твой отец сказал, что Ава мертва. Он рассказал мне… все… Я не… я больше не… — Лонан сглатывает, осекшись.
Не причинит мне боль. Не убьет.
— Не надо, — отзываюсь я. — Я запрещаю тебе меня отталкивать.
Признаюсь: отделить кошмары от истины, с которой они плотно сплелись, не слишком легко. Ладони Лонана на моем горле, пустые, ничего не выражающие глаза… но я ни за что не позволю кошмарам победить. Мы все переживем, нам просто нужно утопить те страшные воспоминания в новых. В истинных.
Подхожу ближе, усаживаюсь на скамью. Лонан не опускается рядом, пока я его не приглашаю и ему не становится предельно ясно, что я этого хочу. Мы наблюдаем, как остров уменьшается в размерах, а затем полностью исчезает из виду.
— Не знаю, как передать тебе, Иден, насколько мне жаль.
Чувствую, как Лонан ищет мой взгляд, и, наконец, перестаю глядеть на бескрайний океан.
— Это был не ты. Ты бы не стал.
— Нет, это был я.
— Нет, не ты. Ава.
На его лице — невероятная скорбь, вина.
— Я должен был сопротивляться сильнее. Должен был лучше себя контролировать.
— Ты не мог.
— Если бы не Хоуп и не твой отец… — Голос Лонана срывается. — Мне очень жаль… Ужасно себя чувствую.
К моим глазам подступают слезы. К его — тоже.
Лонан рассказывает, как Хоуп расслышала через динамики мои крики и побежала за помощью. Грей выстрелил в Аву дротиком, увидев на экране, что творилось с Пеллегрином. Однако без пароля Овна Грей не мог отменить приказы, а попытавшись связаться с моим отцом, понял, что того заперли в камере вместо Алексы.
Оказывается, мой папа не умирал и даже не был ранен. Сколько же лжи нам убедительно скармливали! Когда вполне живая Алекса очнулась и начала звать на помощь, Ава обманом заставила отца отправиться за ней — и заперла дверь, как только он отвернулся. В лаборатории Ава откорректировала Алексу в своих целях и связалась со мной через Феникса. Никто и не понял, почему она так долго выжидала, а не натравила парней на нас с Пеллегрином еще до нашего прибытия на остров. Ладно, причину мы все равно никогда не узнаем.
Получается, что Ава действительно «понесла наказание». Теперь она точно никому не помешает: ни на острове, ни где бы то ни было еще.
Лонан рассказывает, что его параметры достигли критического уровня и папа был вынужден перепрограммировать Лонана вручную, возвращая его в исходное состояние.
Но Лонан — настоящий Лонан — пришел в себя.
Да уж, Ава постаралась, но в последнюю минуту отец спас меня. И Лонана.
— То, что случилось, не имеет никакого значения, — говорю я.
Тот ПсевдоВолк не был Лонаном.
