Субдола и Апонан уединились в покоях хозяев. Комната, в которой они разместились, было чем-то средним между библиотекой, гостиной и кабинетом. В правом дальнем углу стояли книжные стеллажи, посередине располагался столик с тремя небольшими диванчиками, справа горел камин, а в левой части комнаты находился письменный стол со стулом и ящиками. Глаз игрока уловил зеркальце, стоявшее на каминной полке.
– Смотрю, вам угодно рассматривать меня с особой тщательностью, – Пуэлла подошла к зеркальцу и перевернула его вниз, задев тем самым свое кольцо. – Для честной игры пусть зеркало будет закрыто.
– Извольте заметить, – Апонан заострил внимание на пальцах молодой женщины, – что ваш перстень редкой красоты. Позвольте мне поближе полюбоваться им, – Апонан коснулся своими пальцами руки Пуэллы, но та, покраснев, поднесла безымянный палец, где был перстень, к лицу.
– Согласитесь, что сапфир на перстне совпадает с цветом моих глаз, – Субдола коснулась своих губ и бросила на Апонана томный взгляд. – Но вы позвали меня не ради любования перстнем.
– Эта безделица довольно интересна, – тихо произнес Апонан, упорно разглядывая украшение. – Как же я мог упустить такую драгоценность из виду?..
– Тогда, – низким голосом сказала Пуэлла, сняла перстень и положила его в карман, – пускай она перестанет вас соблазнять.
Субдола отказывалась думать, что Апонан учинил еще одну проверку. Она желала вкусить минуты наслаждений, что пролетят во время игры. Пуэллу околдовала мысль, что та наконец осталась наедине с предметом воздыхания. Она не могла упустить ни малейшей возможности завлечь мужчину своим шармом и женской силой.
Молодой хозяин таверны вынул из письменного стола новую колоду, вскрыл её и пригласил Пуэллу за стол. Уединение с Девиумом-младшим навеяло на Субдолу поток сладостной неги. В этот момент прежде страждущая душа позабыла о печалях. Кровь закипела в жилах, мысли растворились в безумной лихорадке.
– На что хотите играть? – улыбнулась она.
– На безделушки, – холодно ответил он, – Ибо денег ныне у нас немного.
Апонан начал игру в бостон. Он перетасовал и раздал карты. Во время игры Пуэлла думала вовсе не о победе. Она кончиком карт касалась своих покрасневших губ и обольстительно смотрела на Девиума-младшего. От встречи с игривой улыбкой Субдолы мужчина отводил глаза. Победа в этой партии осталась за ним.
– С вас какая-нибудь мелочь, – сказал Апонан.
Пуэлла лукаво улыбнулась и глубоким голосом сказала:
– Хорошее начало. Что бы вам оставить на память…
Пуэлла приподняла юбку. На лице мужчины вспыхнул румянец, и он отвернулся. Молодая женщина медленно стянула с себя подвязки для чулков. Апонан воспротивился такому выигрышу, но Пуэлла знала, что за синие подвязки с изящной вышивкой всякий мимопроходящий торговец дорого бы дал. Он, отводя смущенный взгляд, взял выгрыш.
Девиум-младший нервно сглотнул, когда соперница коснулась его под столом. Пуэлла хитро улыбнулась ему и медленно провела своим носком по ноге мужчины. Он вздрогнул от прикосновений кончиков женских пальцев: коварная соблазнительница сняла туфельки и коснулась его кожи у щиколоток. В ту же минуту оба сердца забились сильнее.
– Вы всегда так безжалостно поступаете с игроками? – произнес Апонан, поглаживая перо, что лежало рядом с листочками для записи.
– Безжалостно – неверное слово. Признайтесь, – бархатным голосом произнесла Пуэлла, – что вам по нраву такая игра.
Субдола медленно скользила по ноге Апонана. От этого он часто дышал и, раскрасневшись, метался глазами по комнате. На секунду он задержал взгляд на книжной полке. Пуэлла засматривалась на мужчину, тем сильнее разыгрывалось ее воображение, что все ярче и ярче рисовало страстные картины.
– А вам угоднее держать меня за одного из тех несчастных ваших соперников, – произнес Девиум-младший тихо, – которых вы заманили подобными приёмами?
– Я вас обрадую: только с вами я обхожусь так, – недолго думая, ответила Пуэлла.
– Неужели? – мужчина приподнял брови.
– Да, не удивляйтесь, – Пуэлла раскраснелась, – на то есть причина. Если вы проиграете, то я попрошу что-то посерьёзнее.
Пока Апонан отвлекался, Пуэлла намеревалась сделать кражу карты для победы, после которой могла попросить чего-нибудь больше невинных улыбок. Субдола брала из колоды одну или несколько карт, держала их в левой руке, а затем клала несколько наискось на другие карты и немного выдвигала их к правой руке. Так все необходимое защемлялось между мизинцем и большим пальцем.
Как только раскрасневшийся Апонан снова отвернулся в сторону книжного шкафа, Пуэлла вновь совершила кражу, как вдруг мужчина резко схватил её за запястье и отнял украденные карты.
Пуэлла застыла в ужасе. Вся страсть вмиг погасла. От взгляда пронзающих красных глаз Апонана она побелела. Мужчина прорычал:
– Убирайтесь вон отсюда, Субдола Пуэлла. Я не терплю жуликов, вроде вас, в своей таверне. Уезжайте до завтрашнего вечера, иначе я всем расскажу, кто вы такая на самом деле!
Молодая женщина потеряла дар речи: её раскрыли! Но как? Она прерывисто задышала и в попытках сохранить самообладание твердила:
