Гостиница представляла из себя очередное серое здание, где за скромную плату предоставлялась пыльная комната с отсыревшими обоями по углам. Постояльцы, обычно хмурые и с блеклыми лицами, встречали дам двусмысленными улыбками и сгущались, как дождливые тучи, над столами. Непривычная тишина окутала дам густым туманом. Однако Фелиция видела и более приземленные нравы, потому сносила новое общество с невозмутимостью и сохраняла непоколебимый вид.
По прибытии в номер Пуэлла заглянула в карманы и едва слышно ахнула. Она быстро перебрала шкатулки и коробки, где хранились карты и деньги, и не обнаружила ни того, ни другого. Накопленные игрою деньги, некоторые драгоценности, бронзовые безделицы: все это украли, вероятно, в пути. Перевозчики багажа не раз соблазнялись тем, чтобы прихватить себе вещи одинокой женщины, потому Пуэлла взяла за правило не держать при себе много дорогих вещей. Только и это не уберегло от беды: держать большую часть денег при себе невозможно.
– Госпожа, – тихо подала голос Фелиция и равнодушно окинула взором побледневшею Субдолу, – вас снова что-то беспокоит?
– Дорогая, – Пуэлла выдохнула и постаралась спрятать волнение, – я просто устала от дороги. Нам стоит отдохнуть.
Пуэлла прилегла. Будь ее воля, она бы сообщила о злодеях, что ограбили её. Теперь же, вспоминая Апонана, Субдола вывела для себя нравоучение. Она плутовством и обманом заработала это состояние, позволяла себе все ухищрения для обогащения, и перевозчики багажа поступили с ней точно так же.
У Пуэллы оставалось десять золотых монет. Эта ничтожная для Субдолы сумма побуждала снова прибегнуть к игровым хитростям и к старому заработку. Одна мысль об этом погружала ее сердце в тоску. Но иного выхода из надвигающегося безденежья молодая женщина не видела.
Случилось Субдоле завязать беседу с одним постояльцем со свинцового цвета лицом и поиграть с ним в штосс. Игра шла на счастье, однако глаза Пуэллы следили за руками соперника. Она заметила, как мужчина, метавший банк, умышленно положил карту лицом кверху. Пуэлла знала этот прием, он назывался «сликование». Мужчина искусно умел класть карту, чтобы она ложилась налево. А после этой махинации он клал поверх подобную предыдущей карту в обычном порядке.
Мужчина специально держал карты небрежно, чтобы Пуэлла, как понтер, могла увидеть сликованную карту; равно и то, что она выигрывала, потому Пуэлла тотчас поставила подобную на весь банк. Когда постоялец как будто неожиданно увидел, что она воспользовалась по неосторожности его известной картой, он сказал:
– Сударыня, сделайте мне снисхождение. Сойдите с этой карты.
– Вы знаете правила игры, – твердила Пуэлла. – Не моя вина, что вы ошиблись в тасовке.
– Ну, так и быть, – согласился постоялец и, смахнув к себе карты, нагнулся через стол к Пуэлле. – Смотрю, вы здесь не просто отдыхаете. Признайтесь, что вас привело в этот городок?
– То же, что вас, – ровным тоном ответила Пуэлла.
– Тогда позвольте сообщить вам кое-что, – шепотом заговорил постоялец. – В этом городе водятся щедрые господа, которые принимают у себя гостей. Их цель – всевозможные празднества. Вас наверняка заинтересует предложение посетить такой дом.
Как оказалось, за столом сидели два искусных игрока. Пуэлла минуту держала молчание, а затем кивнула, и постоялец протянул ей визитку с адресом.
По возвращении в номер Пуэлла объявила о намерении посетить некоего любезного человека. Компаньонка с недоверием посмотрела на Субдолу.
– Фелиция, дорогая, – нарочито мягким голосом начала Пуэлла, – мне нужно нанести визит одному господину. Я приду к утру.
– Как? – воскликнула девушка. – Вы оставляете меня?
– Достопочтенный господин пригласил меня к позднему часу, – пытаясь придумать отговорку, медленно говорила Субдола. – Ты, верно, устала с поездки и будешь спать.
– Госпожа Пуэлла, – резко высказалась девушка и бросила пристальный взгляд на госпожу, – вам в самом деле надобно наносить этот визит?
От вопроса компаньонки на теле молодой женщины почему-то проступил холодный пот. Пуэлла не без опаски встретилась с взглядом Фелиции и удивилась этому чувству. Она боялась, что мисс Люденс обо всем догадалась? Или не могла узнать ту кроткую девушку, которая доселе могла лишь лепетать слова благоговения перед ней?
– Если меня пригласили, – пытаясь вернуть твердость голосу, ответила молодая женщина, – то я обязана почтить хозяина своим присутствием.
– Тогда и я пойду, – решительно ответила Фелиция, вставая с дивана. – Ведь я ваша компаньонка. И я всегда буду с вами.
То ли слова Фелиции, то ли нежелание продолжать плести ложь перед компаньонкой – одно из этих чувств заставило Пуэллу согласиться и взять её с собой.
