– Царский дворец особо заботится о чистоте города, для чего держит несколько тысяч азаари. В буквальном переводе слово означает «та, которая платит долг жизнью». Не рабыня, не невольница, как любят величать их наши туристы, а азаари. Смотрите, не перепутайте, иначе оскорбите высший дом и придется штраф платить. Что же касается чистоты, то здесь с этим строго. Владельцев особняков обязывают следить за опрятностью своей приусадебной территории, иначе им грозит… да-да, вы верно догадались – снова штраф. Даже наш кластер вынужден соблюдать это правило, в штате Данкера почти сотня дворников. – Лекс выразительно приподнял бровь. – Зато с уверенностью можно сказать, что, несмотря на летний смог и частые пылевые бури, мы находимся в самом чистом городе в исследованных территориях. А весной тут вообще красота… – Лорд притянул к себе ветку с огромным алым цветком и с превеликим наслаждением его понюхал. – Мм…
Пока я расплачивалась за зонтик, мимо проехал мальчишка на велосипеде, и женщине пришлось снова сметать песок с камней, протирая их тряпкой.
– И что… они так всю жизнь?
– В основном да. Если клеймо ставится, то просто так его уже не снять. Понимаете ли, Флориан, воленстирцы считают, что за все в этой жизни приходится платить. Почти любое правонарушение, ну, если речь, конечно, не идет об убийстве, преступлениях против царства, бесчестии или воровстве в особо крупных размерах, можно компенсировать финансово. Очень часто, если девица оступилась и не может сама заплатить за себя штраф, ее долг выкупает семья. Проблемы наступают, когда долг этот выкупить некому. В таком случае потерпевший требует у судебного распорядителя ее жизнь. Тогда воленстирка теряет свои права, они переходят к новому владельцу, о чем и свидетельствует клеймо. Здесь, – Лекс кивнул на женщин, – именно так и обстоят дела.
– Разве нельзя попробовать сбежать?
– На них не просто светящаяся татуировка. Благодаря этой метке хозяин при желании найдет свою собственность, где бы та ни пряталась. – Он поджал губы. – Признаться, мы до конца не понимаем, как это работает. Тут нет никакой магии… во всяком случае, известной нам магии. Стефан предполагает, что особый яд, используемый во время клеймения, играет важную роль, но нам до сих пор не удалось раздобыть образец.
– Ужас… – выдохнула я.
Лорд раскрыл над нами зонтик, и мы двинулись дальше.
Как и все улицы в Тиреграде, эта вывела нас на набережную. Ох, как красиво здесь, какие цвета… С воздуха море выглядело серебристым, а с земли… Все оттенки изумрудного, бирюзового, синего укладывались слоями один на другой и постепенно растворялись в белизне неба. Я ненадолго обратилась в ощущения, вдохнула воздух, наполненный запахом горячей соли, прислушалась к плеску воды и крику птиц. Волны и розовый песок манили.
– В выходные отвезу вас на остров, арендованный институтом. Там можно будет искупаться в спокойной обстановке.
Отличная идея, потому что мне отчего-то не по-аристократически тянуло последовать примеру воленстирской ребятни, резвящейся на пляже. Подавив в себе глупые желания, я отправилась с Лексом в ресторан неподалеку.
Заведение, разумеется, оказалось шикарным, наверное, послы в другие не ходят. На тенистой террасе, скрытой от прохожих пологом из желтых цветов, в отдалении друг от друга стояли столы, застеленные шелковыми скатертями, вокруг них были расставлены уютные высокие кресла, приборы отливали золотом, а официант щеголял в белоснежной форме.
Принесли чай и меню. В последний раз мы с Максом отмечали в ресторане канун Темной ночи, нашу новую счастливую жизнь… С тех пор я даже не обедала нормально, просто перехватывала на ходу какое-нибудь печенье либо шоколадку. Сейчас есть тоже не особенно хотелось. И расхотелось совсем, когда я глянула на цены.
Возможно, Лекс специально издевался над моим кошельком? Еще в бутике он намекал, что не прочь помочь мне с оплатой, что в Воленстире так принято, но получил категорический отказ и упорствовать не стал.
Опасаясь прослыть убогой беднотой, я заказала сок и огромный скрученный тост с сыром. Мой опекун отсутствием аппетита не страдал и вскоре уплетал незнакомое блюдо из мяса и риса.
Закончив пить чай, я пододвинула к себе тост и перешла к делу.
– Вы обещали рассказать мне про прививку. И почему о ней не следует упоминать.
Лорд отложил вилку и нож, промокнул губы кружевной салфеткой и лишь потом спросил:
– Знаете, почему женщины в Воленстире неприкосновенны, Флориан? Почему переспать с чужой женой – это все равно что бросить смертельный вызов ее мужу?
А действительно, почему? Не дождавшись ответа, Лекс продолжил:
