Устав в основном повторял известные требования безопасности в общении с токсичными черными: без крайней необходимости не разговаривать с мужчинами, не посещать места массового скопления людей в одиночку, не обедать в местных ресторанах, воздержаться от прогулок в темное время суток, из интересного… не приобретать напитки в незапечатанной таре. Ну и конечно же не курить, не сквернословить… и много всяких скучных «не», призванных поддержать престиж института в этой варварской стране.
Когда комната окрасилась в закатные цвета, я переместилась на балкон. Несмотря ни на какие трагедии, город готовился к ночной жизни. Как и накануне, люди высыпали на улицы, на колоннах зажглось синее пламя, из заведений доносилась задорная трескучая музыка.
И тут над крышами я разглядела огонек, похожий то ли на бабочку, то ли на птичку. Огонек замахал пылающими крыльями, поднялся в небо и осыпался мерцающими искрами. Слева показался еще один, справа сразу несколько, и вскоре они взлетали повсюду. Жар-птички почитали память погибшей подруги? Сгустки чистой стихии вспыхивали над городом четверть часа, затем все внезапно прекратилось.
Повторив десять первых выученных слов из разговорника, я отправилась спать. На этот раз проблем с засыпанием не возникло.
Поутру я встречала своих студенток уже в новом образе. Корсет и юбку сменила на светлую рубашку и хлопковые брюки на широком ремне, а ботинки – на удобные лодочки. Волосы, отливавшие темной синевой, распустила, царапину на щеке залечила, макияж сделала ярким и сама себя не узнала. Непривычно. Эх…
– Госпожа-а-а-а! – ужаснулась Митра, первой появившаяся на пороге аудитории.
За ней вошла группа девушек во главе с Виолой, и раздалось дружное «ах»…
– Не-э-эт, госпожа! Не может быть! Зачем?! Как вы могли?! Так нельзя! – сыпались со всех сторон потрясенные восклицания тех, кто хоть немного говорил по-регесторски.
Кажется, я совершила жуткое преступление? Любопытно, ждет ли меня наказание или штраф, если сейчас какая-нибудь впечатлительная особа рухнет в обморок? Судя по шоку на лицах некоторых учениц и натурально заблестевшим глазам, такое вполне возможно.
Спокойнее остальных отреагировала Нилья. Придирчиво оглядев мою прическу, она лениво вымолвила:
– А что… неплохо.
Когда воленстирки расселись и угомонились, я обвела класс невозмутимым взором и сухо заметила:
– Похоже, мое преображение расстроило вас сильнее, чем гибель наследника престола. – И, усмехнувшись, пошутила: – Нет, мне, конечно, лестно. Либо же… вы настолько нелояльны к собственному правителю?
После этих слов в помещении повисла тягостная тишина. Митра, сидевшая прямо передо мной, нахмурилась и неуверенно поинтересовалась:
– Госпожа, а вы… разве не знаете?
Пришла моя очередь насторожиться.
– Не знаю чего?
– Вчера было объявление по радио…
– Это по этим вашим трескучим граммофонам без пластинок?
Девица посмотрела на меня как-то… весьма удивленно.
– Все верно. Его величество царь Тамико, да светит над его головой Вечное Солнце, обратился к народу и подтвердил слухи. В результате покушения трагически погиб личный телохранитель царевича, долгие годы игравший его роль. Настоящий же наследник престола не пострадал…
– И представляете? – восторженно перебила ее наглая Виола. – Оказывается, наследник уже много лет живет как обычный человек! Не во дворце! Наш царь мудр и справедлив! И он решил, что будущий правитель обязан начать свое служение царству с самых низов как простой подданный и делами доказать свое право возглавлять великий Воленстир!
– Ага, а заодно получше спрятаться от жар-птичек, – вставила ехидную шпильку Нилья.
Виола недобро покосилась на нее и, уже обращаясь не ко мне, процедила:
– В этот раз жар-птички подобрались непозволительно близко, и слишком много невинных граждан пострадало. Но тебя ведь это не волнует, не так ли? Кстати… Говорят, младший царевич тоже подставной, и никто, кроме нескольких человек во всем царстве, не знает, кто они, настоящие сыновья Тамико.
Так-так, похоже, в моем классе ведутся подковерные войны. Я с интересом наблюдала за пререканиями студенток.
Нилья медленно повернула голову, и они долго сверлили друг друга недружелюбными взглядами.
– Ну… это лишь означает, что у Стаи появилась новая задача.
Митра побледнела, все, кто хоть немного понимал по-регесторски, напряглись.
– Ты, наверное, и птичку вчера пускала? – натянуто улыбнулась Виола.
Андреа ахнула, прижала ладошку ко рту, но Нилья только высокомерно оскалилась, надменно сложила ручки на парте.
– Зачем бы мне это? У меня все хорошо. Я не закончу жизнь в тридцать на Острове, а вот ты бы, Виола, задумалась над своим будущим. Возможно, если бы наследник действительно подох, это был бы шанс для тебя и таких, как ты, сохранить свою суть.
– Прекрати болтовню, – подала голос Зора. – Либо нарвешься на донос.
