– Э-э-э! Да ты рома-а-а-антик… Ясно… Паршиво, Фрэнки… паршиво… – Маг потер лоб. – То, что ты прочел в книжках про войну, – все хрень! Все-о-о… от начала и до конца. Это совсем не клево – болтаться в воздухе в железной коробке на пороховой бочке. И понял бы ты это, пока не стало слишком поздно. И валил, поскорее вали-и-и-ил из этого бара, с мерзкого аэродрома… и из вонючего Воленстира домой, в Регестор. Пока можешь.
– Не могу! – грубо перебил пьяные завывания Фрэнк. И никаких книжек он не читал, между прочим!
Пилот заткнулся и шмыгнул носом.
– Вот это хреново. И на чем погорел? Террористы? Контрабанда?
– Наркотики… носил. Однажды.
– Мм… – глубокомысленно промычал вмиг погрустневший мужик. – Тогда понятно. Зря ты за такое взялся. Дурное это дело. Но на аэродроме тебе все равно ловить нечего. Черные… понимаешь, брат, у них другой… хм… менталитет – варварский, замороченный. Они, как зверье… уважают силу, авторитет, успех. Ты же, без обид, не производишь достойного впечатления, сопливый совсем. Я бы взял тебя к себе, но платить нечем, сам живу как в канаве, весь в долгах. На Харго тоже особо не рассчитывай, если куда и пристроит, то только на потеху. Станешь вторым регесторским шутом на «взлетке». Хочешь такую судьбу? Не стоит оно того, ох не стоит. Через пару лет сам решишь, что даже виселица лучше собачьей жизни, а будет поздно. Эта страна… она засасывает в себя.
Фрэнк с жалостью глядел на собеседника.
– Если так зудит летать… – тихо продолжал тот, уткнувшись невидящим взором в пространство перед собой, – садись на поезд в Северный Рор. Там Воленстир еще толком не установил свои порядки, люди попроще, вопросов не задают. Там есть аэродромы, можно без проблем затеряться, сменить фамилию, начать жизнь заново. Там перспективы, новые города строятся, масляные месторождения разрабатываются. Я летал туда пару раз и, если бы мог, остался бы. И климат почти как дома.
Горестно вздохнув, пилот надолго выпал из реальности в свои невеселые мысли. Фрэнк даже успел допить коньяк и вспомнить ту удивительную белоснежную бескрайнюю степь, плывущую под крылом «Пилигрима».
– И почему не остался?
– А что, не заметно? Я недочеловек теперь – азаари. С клеймом без хозяина даже из города не выпустят.
– Я думал… они так только с женщинами поступают. С осужденными.
Маг хмыкнул.
– Еще с теми, кого за мужиков не считают. Тогда это клеймо позора и бесчестия… в моем случае пожизненное. Впрочем, фигня… регесторцев и так не особо здесь уважают.
Фрэнк ничего не понял, но внезапно разозлился. Рядом сидел маг, чей энергетический потенциал заставил бы ту же Флорьку волосы на себе рвать от зависти! Счастливчик, окончивший лучшую регесторскую школу, о которой некоторые только мечтают! И вот он живет тут, вдали от империи, на краю гребаной пустыни, униженный… спившийся босяк?! Почему?! Да этот бородач половину Тиреграда может с землей сровнять, если захочет, а уж какого-то ублюдка, порезавшего его шею, уж точно прикончит! Так почему бы тогда не освободиться?! Проклятые черные! Как им удалось сломать его?! Превратить могущественного одаренного в раба, в тряпку?! Гадский Воленстир… И на что тогда надеяться самому Фрэнку?
– Как так вышло?
Мужик равнодушно пожал плечами.
– Как обычно. – И усмехнулся невесело. – Кто причина всех несчастий в этом мире, парень? Не знаешь? Все беды из-за баб. Запомни это! Бабы – зло. Не позволяй им кружить себе голову, не попадайся в их коварные сети, не верь невинным взглядам, кокетливым улыбочкам. Бабы все хотят лишь одного… Власти над нами. Даже если сами этого не сознают. Чтобы ради них мы слетали с катушек, себя забывали… Я и слетел. Был таким же пацаном, как ты, влюбился. А она другого любила. А я ее хотел до одури, о… ты даже не представляешь как! И тогда я рискнул, не зная расклада, ничего не зная, как глупец! Полез, куда не следовало… и все проиграл! Одна ошибка, и моя жизнь слилась, как в сортире! И ничего уже не поправить. Поделом мне. Так что, Фрэнки, не теряйся… пользуй их, но не позволяй использовать себя. Как на войне, брат. Только трезвый расчет. Как на войне.
Фрэнк растерялся, не зная, что ответить. Нет, он не думал, что любовь – это война.
Но червячок сомнения вдруг дернул и его.
А если… он слишком увлекся Митрой? А если она с ним… нечестна?
– Пес, ты, кажется, дружком обзавелся?! – хохотнули за спиной по-воленстирски.
Пилот медленно обернулся и по-пьяному радушно осклабился.
– Вил… Здаро-о-ова!
Фрэнк же напрягся. Он узнал черного наглеца, задиравшего его на входе в «Ржавь».
– Говорят, толстый работу ищет… – Вил приблизился еще на шаг. – Эй, бледнота, я могу тебя нанять. Будешь драить мою птичку и ботинки? Дам двадцатку в месяц.
В зале послышались смешки, а у Фрэнка неприятно потянуло в животе. Не нравилось ему все это. Совсем не нравилось. Ублюдки… Кто бы им морды начистил?
Регесторский маг тем временем вальяжно привалился к стойке и лениво смотрел на блудного воленстирца.
– Иди, Вило, иди своей дорогой. Или на следующий штраф уже наскреб?
