– Закон непреложен, госпожа. Азаари – осужденные преступницы, запрещено вмешиваться в их отношения с хозяином, он имеет право делать все, что хочет. А вообще… я просто в шоке… Уже много лет никто не видел Тарэзэса с женщиной без клейма и тут… И кто, госпожа? Виола?! Ка-а-ак?!
– Он похитил ее! – оборвала я взволнованный монолог.
– Что?!
– А должен был похитить меня.
Глаза Митры округлились, я жестом пригласила ее идти дальше и коротко, не вдаваясь в подробности, поведала о нашем конфликте с обезьяноподобным гадом, о появлении у себя в кармане таинственных записок и о моей прогулке прошлой ночью.
– О Солнце! Какой ужас, госпожа! Ваши дела ненамного лучше наших! Вы… понимаете, что он вас не обманул?! Вам действительно грозит опасность! Тарэзэс – влиятельный человек, и он никогда не спустит публичного оскорбления! Раз он решился на такое… – Она сокрушенно помотала головой. – Вы ни в коем случае не должны ходить по улицам без меня, и вам следует сообщить обо всем мистеру Данкеру!
Ну да… Данкеру. Смешно.
– Почему бы просто не заявить в соответствующие службы о похищении невинной воленстирки? Вы же особо оберегаемые, не так ли? А я сама видела, как они тащили ее в кусты.
Митра всплеснула руками.
– Но больше-то никто не видел! Вам следовало немедля бежать к стражам, а сейчас уже поздно. Все! Он провел с ней ночь, и… вы же заметили, Виола нас не узнала.
Мы свернули на проспект, ведущий к кластеру. Ветер усиливался, свистел в натянутых тросах, от его порывов хлопал подол платья, небо на севере багровело, а мной полностью завладели нерадостные мысли о судьбе студентки.
Случившееся с ней – моя вина, и горечь от осознания этого простого факта разъедала изнутри.
Впереди показались ворота филиала.
– Ты уверена, что справишься?! – перекричала я вой ветра.
Отпускать Митру одну с золотыми слитками – тоже риск, но на него придется пойти, за мной могли следить даже вот прямо в эту секунду.
– Не волнуйтесь, госпожа! – Она достала из сумки скатанный в рулон плащ и нацепила на себя. – Все получится! Я знаю город как свои пять пальцев. Если за мной кто-то и увяжется, я сумею от него скрыться! Эдварда учила меня, как это делать! К тому же посмотрите, погода меняется, сейчас песка насыплет! А вы… идите домой, отдохните! И… – Митра смутилась. – Прошу, не корите себя. Виола, она всегда была глупой, и такой конец для нее закономерен. Она сама виновата, госпожа. Она, а не вы!
Не желаю это обсуждать.
– Будь осторожна!
Митра надела маску, очки и заспешила вверх по улице. Вихри красной пыли поглотили ее стройную фигурку.
Я же помчалась в общежитие. Главное, по правилу великого невезения с Данкером не столкнуться.
Обошлось. Начальник мне не встретился, но дорога через рощу тоже заставила понервничать. Почти все фонари вдоль тропинок погасли, я зажгла светляка и продиралась между шатавшихся пальм. Ураган рвал с них листья, сыпал песком, бурлящие ржавые облака озарялись огненными вспышками и паутинами беззвучных молний. Никогда не видела ничего подобного, но кое-как добралась до квартиры, закрыла все ставни и, обессиленная, упала на диван. Думала, не сомкну глаз до утра. Снаружи бушевала буря, и чудилось, что в комнату рвется гигантский пустынный монстр, скрежещет железными когтями по балконной створке. Где-то там в его власти находился Фрэнки с Эдвардой, и Митре только предстояло разобраться с координатором жар-птичек и вытащить наших с аэродрома.
А еще из головы не шли события вечера – проигрыш в рейших и встреча с Тарэзэсом, его недвусмысленные угрозы. Подлец учел мою реакцию на его выходку этой зимой и… попытался воспроизвести ту ситуацию снова, подтолкнуть меня к импульсивным действиям… либо запугать…
Если бы не Митра, у него бы получилось. Она права, нельзя ходить по улицам одной.
Мысли все медленнее дрейфовали в уставшем сознании.
Тарэзэс… У гада имелись возможности подкинуть мне записки, он тогда стоял близко… Зато теперь ясно, кто он, мой враг. И угораздило же так влипнуть.
Надо поговорить с Лексом… порадовать откровенностью.
Жалко Виолу…
Интересно, почему он сказал, что возможность еще подвернется?
Незаметно для себя я опустила голову на подушку и погрузилась в вязкую, тревожную дрему.
Кромешную темень рвали вспышки зарниц, высвечивали мрачный силуэт воздушного корабля, каркас железной лестницы и свисавшие с потолка лебедки. Фрэнк сидел в своем углу, держал оставленный Флорькой меч наготове, а рядом тяжело сопела гадкая черная бабища. Перед тем как отрубиться, она обозвала его слюнявой говняшкой, прилипшей к подошве достойной сестры и позорившей ее имя.
Говняшка. Сама она то дерьмо, в которое они все вляпались. Зря он ее откачивал, надо было позволить мрази подохнуть. Как же он ненавидел воленстирок! Двуличные, коварные дряни! Каждая! Даже Митра! Особенно Митра, хлопавшая невинными глазками. Голова до сих пор раскалывается после ее удара! Спасительница хренова…
Нет, это не дело.
