– Как он посмел оскорбить меня отказом?! Я надолго затаила обиду, пыталась его забыть, но… этот воин уже крепко держал в своих мозолистых ладонях мое сердце. Говорят, достойнейшие легионеры ценят верность превыше любой любви, и я стала ждать. Люго вернулся спустя год как триумфатор, весь в наградах, на коне, во главе своего отряда, а рядом ехала эта… бледная Лиа. Каким взглядом он ее пожирал! Похотливым, нетерпеливым, жадным, едва не облизывался! Я стояла в толпе совсем близко и не верила собственным глазам. Все честно, регесторка. Благородство не пострадало. Он же не обещал хранить верность мне… ублюдок! А я ему песню написала. В тот миг я и разлюбила его. Было больно. – Эдварда выдернула из локтя иглу и швырнула во тьму. – Знаю, война меняет людей и его изменила, но просто так проглотить такое унижение? Нет, я не смогла. Я отказалась участвовать в ночном концерте в честь победителей, сослалась на недомогание, а сама в тот же вечер отправилась в его усадьбу. Тогда ее еще не охраняли так тщательно, и я легко перелезла через живую изгородь. Заметь меня кто – это был бы позор!
Я лишь усмехнулась. Уж мне-то, графине Келерой, куда только не приходилось лезть и какой только феерический позор не доводилось переживать, поэтому чувства спесивой воленстирки я прекрасно понимала, хотя сама бы никогда не опустилась до слежки за потенциальным женихом. Вот так и скатываются с пьедестала.
Дальнейшее Эдварда рассказывала будничным, равнодушным тоном:
– Из дома доносились женские крики, регесторка. Но не наслаждения, а мольбы не делать этого. Не делать чего? Я, идиотка, отказывалась верить в происходящее. Наши законы запрещают трогать девицу без ее позволения, иначе воленстирца ждет казнь – показательная, жестокая расправа, таких подонков сжигают заживо. А мой Люго, он легионер, избранный хранить традиции. Он не мог так поступить. Все закончилось быстро, Люго вышел на улицу, вскочил на коня и умчался, а из-за приоткрытых дверей в сад выпала эта рорка – обнаженная, скулящая… по ее ногам текла кровь и… сперма. Она увидела меня, подползла, умоляя помочь ей вернуться назад, домой, к семье. Лиа рыдала, я тогда плохо понимала по-вашему, но кое-что разобрала. Про насилие ророк нашими войсками, жестокое подавление бунтов несогласных жить по новым обычаям, про подруг, неделями прятавшихся в шахтах, и про то, как страшный черный воин пригрозил убить ее, если она откажется лечь с ним. Она твердила, что «проиграла» и уже забывает прошлую жизнь. В наше время не каждый воленстирец способен стереть память любимой, для этого требуется колоссальная воля и концентрация. Митра, например, до сих пор считает забвение выдумкой, а Лию лгуньей, но я точно знаю – это правда. Я видела, как у нее происходил коллапс воспоминаний и появлялся дикий страх в синих глазах.
Резонируя с ее настроением, пламя костра утробно заревело.
– Я бежала оттуда, не помня себя. Мой мир перевернулся, регесторка. Все обман. Что случилось после, тоже помню плохо… словно дым в голове. Когда есть потребность, найти координатора птичек просто. Пылающая успокаивала меня, как желторотого птенца, объясняла, что восстановить справедливость и вернуть девочке память можно лишь одним способом – прикончить того, кто ее стирал. А меня всю било, как колотушкой, от отвращения к Люго. – Эдварда потрясла кулаком. – Он уничтожил не только мир Лии, но и мой. Я бы и сейчас… Прямо сейчас вцепилась бы в его горло и душила… душила… Ногтями бы разодрала артерию, зубами, если бы пришлось. Подлюка! Но легионера не так-то легко убить. На них не действуют яды и наркотики, поэтому Пылающая дала мне шприц с кислотой. День я пролежала дома, корчась от страшной боли в груди, регесторка. Я выла, не желая признавать реальность, а вечером пошла к нему. Мы не виделись целый год и встретились как чужие. Люго вглядывался в меня настороженно, но улыбался так же нежно, как прежде, будто и правда скучал. Мразь! Мразь! – закричала она внезапно и зашипела, схватившись за ребра. – Я отправилась с ним в спальню. Когда Люго поцеловал меня, я сделала это. Метила в шею. Один удар, и все. Но… он каким-то образом оказался быстрее! Почувствовал! Перехватил мою руку! Я успела надавить на шприц, и кислота попала ему в глаз. Поднялся шум, прибежала охрана, скрутила меня. Небо гремело сигнальными салютами, и спустя пару минут в усадьбе было не протолкнуться. Легионеры, стража, врачи… сам командующий явился. Одно хорошо – Лиа в суете умудрилась скрыться.
– Варварская страна, – понимающе констатировала я.
Эдварда не спорила.
