– За содеянное меня ждала смерть, регесторка. Поверь, моя популярность тогда достигла пика. Не удивлюсь, если даже ваши газеты писали о звезде Тиреграда, лишившей зрения возлюбленного генерала. – Сей факт до сих пор подогревал ее самолюбие. – Люго явился в мою камеру перед судом. Он ничего не спрашивал, да и зачем бы ему это после стольких допросов? А вот я спросила. Стирал ли он Лии память? Этот гад просто кивнул, тогда я начала орать, что ни о чем не жалею, что сделала бы это снова, и еще много раз, и с каждым, кто творит подобное! Люго ушел, а меня… не казнили! Ну да… Смерть – это… слишком гуманно. Женишок не позволил мне так легко отделаться, изуродовал своей печатью «неприкасаемости» и заявил, что мы встретимся вновь на Острове. Все состояние нашей семьи было перечислено в казну, а у нас осталась только вонючая «Ржавь», где мне и предстояло просидеть пять лет! Иногда Люго появлялся там, слушал мои выступления для пьяных пилотов, но никогда не заговаривал. Вскоре обо мне все забыли… Теперь та жизнь в прошлом. – Эдварда надолго умолкла, и я уже подумала, что продолжения не планируется, но… – Спустя примерно полгода в бар наведалась Пылающая, передала когти и рассказала про Лию. Стая позаботилась о бледной бедняжке, помогла справиться с беспамятством, и в благодарность та добровольно примкнула к нашей борьбе за свободу. А еще она сообщила, что, когда придет время, жар-птички спасут и меня, вытащат с Острова с фейерверком и помпой. Но… я не хочу на Остров! Нет… только не туда! И тут подвернулся твой брат. Ты не должна меня осуждать, регесторка!
Допустим, в чем-то я ее даже понимала. Чуть-чуть.
– Меня зовут Флориан, – с нажимом поправила я. – Мы в империи давно знаем правду про ваших токсичных ублюдков. Но ты нисколько не лучше. Ты подставила Фрэнка, могла убить его.
Эдварда перевела взгляд с костра на меня и равнодушно выдала:
– Откинься этот мешок с жиром, я бы оказала тебе услугу. Но ты, вся из себя принципиальная, никогда в этом не признаешься, верно? Ничего… я была такой же. Пока не поняла, что зло нашего мира добром не победить. Со злом способно справиться только другое зло, Флориан. Придется им стать либо погибнешь. Когда принимаешь эту истину, условности спадают, жизнь становится проще, обретает смысл. У тебя есть потенциал, ты не жертва, а боец и многое бы изменила, если бы…
– Довольно! – Я брезгливо поморщилась. – Ты можешь нести любой бред, пока не пытаешься убедить в нем лично меня. Вы с Шамрагом стоите друг друга. А я… боевой маг и леди, графиня древнего регесторского рода, и тебе не заморочить мне голову подобной ересью. Высшие ценности растворены в нашей благородной, нетоксичной крови. Мы воспитаны иначе, честь и совесть для нас не пустой звук, и мы никогда не принесем в жертву невинных ради собственной выгоды и выживания. Сотню лет назад мои предки погибали в первой рорской войне, защищая императора и тысячи сограждан, не способных держать мечи. Пусть сегодня я далеко от дома, но и здесь я буду защищать тех, кого должна, за кого в ответе, и первый из них – мой брат.
Послышалось сдавленное хихиканье, певичка закатила глаза.
– Забавно, легионеры потчуют своих воинов примерно такой же пафосной чушью.
Ее мнение меня нисколько не заботило.
– Только ради Фрэнка я помогаю тебе, но не пытайся вербовать меня, жар-птичка. Это не моя война, а ваша. Вы ее заслужили.
Между тем из особняка вернулась Митра, вынесла нам по чашке чая и сырной лепешке.
– Это лишь пока. Вот увидишь. – Эдварда сделала глоток. – Ты влюбила в себя мою сестру, Флориан, присмотри за ней, когда я уйду. Если уйду… Ведь я снова популярна, Люго развесил мои портреты на каждом углу. Даже не представляю, как теперь покинуть город, все контрольные пункты досматриваются, меня узнает первый встречный.
Да, это проблема. Я сама понятия не имела, как ее вывозить. Придется что-то придумать. И поживее. Укрытие у нас надежное, но каждый раз мы с Митрой рисковали привести за собой соглядатаев. Сегодня за мной не следили, получится ли и завтра уйти из кластера незамеченной? Каким бы уютным домик ни был, долго тут оставаться нельзя. Во всяком случае, Эдварде.
– Что сказала врачевательница?
– Еще пара капельниц, и дня через три пойду на поправку. Ребра, конечно, мне никто не срастит, но тут придется потерпеть.
Отлично, три дня не три недели. Я попробовала лепешку, и желудок скрутило спазмом. Грань, я же с утра ничего не ела! Но как вкусно!
– Значит, Шамраг убежден, что ты в городе, – размышляла я вслух с набитым ртом.
– Люго никогда не был дураком. Сама подумай… В пожаре сгорели деньги, гитара. Скорее всего, меня уже пытались найти по ауре, а она изменилась после ритуала обретения хозяина.
Я едва не подавилась. Вот так новости.
– Ваши люди умеют искать по ауре? Делать слепки?!
Эдварда неопределенно пожала плечами.
– Ходят слухи, – вместо нее ответила Митра, – что у господина первого советника имеются в распоряжении регесторские маги, способные на подобное.
Лепешка встала поперек горла.
А?!
