Броган подошел к Колетт сзади, собрал ее волосы в охапку, наклонился и вдохнул их аромат.
– О, какой запах… Я, кстати, пользовался твоим шампунем, когда мылся у вас в душе. Слишком девчачий, правда, зато напоминал о тебе, пока я торчал на чердаке.
Колетт ощутимо пробрало дрожью.
– Ты… ты мылся у нас в душе?
– Да. Правда, воду я люблю погорячее. И, в отличие от тебя, не мурлыкаю под нос песенки.
– Откуда ты…
– Я видел тебя, Колетт. Стоял на пороге ванной и глядел, как ты купаешься. И вообще много чего повидал. Помнишь ту маленькую дырочку в потолке вашей спальни?
Она сникла.
– Господи… Меня сейчас стошнит…
– Ты такая затейница порой… А Мартин – прямо половой гигант. Правда, Мартин?
Тот кашлянул, скривился, но промолчал.
– Я спросил: правда? Даже когда Колетт нет рядом.
– Я… не понимаю, о чем ты.
– Все ты понимаешь. А вот Колетт, видимо, нужны объяснения.
Мартин хмуро посмотрел на него.
– Ты выдумываешь это, чтобы нас помучить.
– Разве? А ты, Колетт, как считаешь?
– Мартин… – заговорила она. – Что он имеет в виду?
– Не знаю. Мне признаваться не в чем.
Броган намотал волосы Колетт на руку и приставил кончик ножа к ее уху.
– Начнем с правого, наверное, – задумчиво произнес он. – Потом левое. А затем и нос.
Колетт завизжала.
– Мартин!
– Ладно, ладно! – выпалил тот. – Твоя взяла. Я виноват, слышишь?
– Рассказывай, – велел Броган. – Пока у нее есть уши.
– Господи… – Мартин сглотнул. Он плакал, не скрывая слез. – Кол, прости меня…
– Рассказывай!
– Я… Это случилось в тот вечер, когда ты ездила в Эдинбург. Я… был не один.
Колетт в ужасе открыла рот. Она затрясла головой, отрицая очевидное.
– С кем ты был?
Мартин сглотнул.
– С Габриэль. Со мной была Габриэль.
– Габриэль?! Ты привел ее сюда, в наш дом? Ты… ты трахался с ней? В нашей постели?!
Мартина перекосило. Он опустил голову и зарыдал уже в голос.
– Как ты мог? – закричала Колетт. – Почему?!
– Не знаю, – прошептал тот. – Не знаю…
И Броган гордился. Старина Томас вернулся в строй. Он только начал игру, а эти двое уже распустили сопли.
– Так бывает, Колетт, – заговорил Броган. – Люди по натуре эгоисты. И любовь – опасная штука. То, что сделал я, – ничто по сравнению с тем, что делают друг с другом любящие супруги.
Он подошел к Мартину сзади. Приставил острие к его шее.
– Твоя очередь, Колетт.
Та фыркнула.
– Не знаю, что ты хочешь от меня узнать.
– Ну же, Колетт. Признание Мартина ты слышала. Настал его черед услышать твое.
Она покачала головой.
– Я ему не изменяла.
Последнее слово Колетт практически выплюнула.
– Это не единственная заповедь, которую можно нарушить. Твой грех куда более серьезный.
Она покачала головой, но уже не так уверенно.
– Пожалуйста… Я не знаю, о чем ты говоришь.
Броган вдавил нож сильнее, и по шее Мартина потекла струйка крови.
– Хочешь, чтобы я его помучил? Хочешь ведь… После всего, что услышала, наверняка мечтаешь об одном – видеть, как он корчится от боли.
– Не надо! Не трогай его! Я стараюсь, правда стараюсь. Просто не знаю…
– Думай!
– Я думаю, думаю! Но правда не знаю… Пожалуйста, хватит!
– Ладно, Колетт, дам тебе одну подсказку. Джереми.
Она посмотрела ему в глаза, и в зрачках у нее заплясали искры.
– Джереми?..
– Да. Расскажи Мартину про Джереми. Все расскажи.
– Он ведь уже знает.
– Не все.
– Все. Он знает, что Джереми покончил с собой.
– И тебе нечего сказать?
– А что тут можно говорить?
– Колетт, последняя попытка…
– Я никогда не врала про…
Броган вонзил нож в щеку Мартину. Взрезал плоть до самого рта, и на стол хлынул водопад крови.
Мартин заорал. Колетт тоже.
– Хватит! – прорыдала Колетт. – Хватит, я скажу, скажу всю правду. Джереми с собой не кончал. Это я! Я его убила!
Броган поставил все на кон, и ставка окупилась. Озарение, которое снизошло на него этой ночью, оказалось верным.
Колетт подняла голову и уставилась на Брогана исподлобья.
– Откуда ты узнал?
– Я не знал. Только догадывался. Ты слишком боялась, что Джереми вернулся с того света и преследует тебя. И вообще вся эта история получалось странной. Человек с депрессией специально едет в отпуск, чтобы покончить с собой? Без свидетелей? Да и записка… – Броган вытащил ее из кармана, упиваясь гримасой ужаса на лице у Колетт. – «С моей стороны было бы нечестно уйти, не сказав на прощание ни слова. Так больше продолжаться не может». И потом. «Ты должна быть счастлива. Но без меня». Он ведь не собирался с собой кончать. Он хотел тебя бросить.
Колетт не ответила, тем самым подтвердив его подозрения.
– Почему? Из-за другой женщины?
Та кивнула.
– Я таких записок нашла целую гору. У него никак не получалось сочинить нормальный текст. Он не мог даже на бумаге подобрать слова, не говоря уж о том, чтобы высказать их мне в лицо.
– И что ты сделала?
