Ева упала, услышав свой вскрик и тихий глухой звук, словно из бутылки вырвалась пробка. Парень замер, уставившись на Еву. Из его груди торчала маленькая голубая ампула. Он отпустил ее руку и обмяк, а в его глазах остался только страх.
Ева отшатнулась, попыталась встать, но споткнулась и упала на спину, роняя оружие. Она нервно двигала ногами, ища опору, чтобы отползти в сторону.
– Я не хотела. Не собиралась. Я не… – шептала Ева и старалась вобрать в себя воздух.
Ей нужно было сейчас же прийти в себя, собраться. Нужно. Это игра. Она сделала то, что должна была. Она оборонялась, предупредила. Ева осмотрелась по сторонам. Увидела нож, подползла к нему, вытерла лезвие о рукав, убрала в чехол и засунула в карман. Нашла оружие и осторожно подняла его. Словно боялась, что оно обожжет ее дрожащие пальцы. Разглядела. В рукоятке еще одна ампула. Но должно помещаться примерно пять. Значит, он стрелял в нее три раза.
«Да я везучая…»
Ева старалась унять бешеное сердцебиение, остановить поток мыслей, которые заполняли ее, как бак для воды. Еще чуть-чуть – и она поддастся панике. Чего делать было нельзя. Она подползла к парню, чуть тряхнула его, но он не среагировал. Пыталась проверить пульс – ничего не получалось. Ее руки все еще дрожали, и казалось, что никакой жизни в нем больше нет. Ева забрала пакет и сняла бутылку, висевшую на поясе. Отползла подальше. Сделала несколько вдохов и выдохов, открыла, понюхала – запах витаминизированной воды. Сделала маленький глоток – она самая. Выхлебала все, не смогла сдержаться. Пригладила выбившиеся из кос волосы.
«Это было испытание, и я его прошла. Прошла. Он не умер, а уснул. Он просто спит, – пыталась убедить себя Ева, но внутри скапливалась желчь. – Это был равный бой, и он проиграл. Я не виновата. На его месте могла оказаться я. И думаю, он бы так не переживал. Это снотворное или обездвиживающее средство. Скоро он очнется. А мне пора бежать».
Ева выдохнула. Ей надо было подняться, улыбнуться и поприветствовать зрителей. Она тяжело встала, придерживаясь за высокие крепкие колосья, и почувствовала, как подкашиваются ноги. Сунула пакет в карман, убрала оружие за пояс, расплела косу и достала нож. Ева отрезала еще одну прядь пшеничных волос и сжала ее в левой руке. Подняла кулак, который сбоку теперь украшали четыре прокола, улыбнулась через силу скованными сухими губами, пока по щекам текли слезы. Она кивнула зрителям, не переставая больно улыбаться.
– Надеюсь, еще увидимся! – крикнула Ева и разжала пальцы. Ветер подхватил ее волосы и унес их в поле.
Ева оглянулась на переливающийся вдалеке забор и заметила еще несколько белых силуэтов. Она тут же пригнулась, прячась за высокой травой, и аккуратно двинулась в сторону леса.
«Нужно трезво оценивать себя. Еще один бой мне не выиграть, тем более против двоих», – подумала она.
Когда поле закончилось и в нескольких шагах от нее появились плотно стоящие друг к другу деревья, она привстала, посмотрела на поле, но никого не увидела. Ева помчалась в лес, петляя и углубляясь в чащу настолько быстро, насколько могла. Она перепрыгивала через палки, цеплялась за ветки, спотыкалась. Ей казалось, что она проходила бесконечную полосу препятствий, которая должна была остановить ее. Даже трава пыталась помешать Еве двигаться дальше, хватала за штанины, не позволяя легко и быстро переставлять ноги. Когда силы совершенно иссякли и Ева уже думала, что рухнет на землю без сознания, она выбежала на небольшую опушку, с другой стороны которой рос огромный куст. Добралась до него и спряталась за густую листву. Упала на колени, пытаясь не задохнуться и не лишиться чувств. Грудь ходила ходуном, ноги казались натянутыми струнами, еще движение – и они бы разорвались. Губы были сухими, а все тело стало липким. Она попыталась отдышаться, глубоко вдыхала через нос, медленно выдыхала через рот. Ева вытащила оружие и напряженно сжала в руке.
«Пусть только подойдут!»
Выглянула из-за веток: впереди открытая опушка, за ней лес и никого живого. Зажала нос свободной рукой, пытаясь угомонить сердцебиение и шум в ушах. Она должна быть начеку, но кроме дыхания и бешеной пульсации всего тела, Ева не слышала ничего.
«Надеюсь, они не заметили меня».
Через несколько минут, когда на опушке так никто и не появился, Ева села на землю и, положив голову на колени, закрыла глаза. Во рту пересохло, ей казалось, что она чувствовала, как трескаются губы и шелушится от жажды кожа. Хотелось плакать, разреветься, как маленькой, но вместо этого она истерически засмеялась.
Ей еще никогда так не хотелось домой, как в те секунды. И она желала вернуться не в ту пустую комнату в высотке, не в тот чужой город, где последние годы была совершенно одна. Ева хотела домой, к маме, к тете Лине, туда, где ее всегда ждали, где ее бы обняли и успокоили. От этих мыслей стало чуть легче, и несколько слезинок одиноко скатились по щеке. Она вытерла их тыльной стороной ладони и стянула подошву. Большой палец был опухшим и кровоточил, вокруг порезов покраснело.
