– Надеюсь, еще увидимся, – сказал Еся, обернувшись. – Я был рад познакомиться с тобой, Ева.
– Я тоже, – ответила она. – Удачи.
Он печально улыбнулся. Все участники быстро скрылись за развалинами разных построек. Ева спустилась с возвышенности, огляделась и, присмотрев полуразрушенное здание, двинулась к нему.
Чтобы узнать задание, ей нужно было собрать одиннадцать осколков. Ева вытащила прозрачные шарики из рюкзака. У нее было всего пять, значит, осталось достать еще шесть, и именно тех, что не хватает. Она взглянула на часы – 9:12 утра. Ева быстро достала батончик и съела его, запив одним глотком воды.
«Можно не экономить: если я не найду все осколки быстрее остальных, то в полночь умру. А если найду, то игра закончится».
Но Ева все равно посмотрела на остатки воды и убрала бутылку в рюкзак. Открыла шары и вытащила осколки. Два она смогла совместить, они были крайними справа, и на них было написано: «АЯ» и «А?».
Три других не совмещались. На одном был намек на букву «К» и кусочки еще каких-то букв. На остальных только части надписей. Она собрала осколки в один шар и убрала в рюкзак. Аккуратно выглянула за стену и, не увидев ничего подозрительного, вышла из укрытия и пошла по руинам, выискивая подсказки.
«И вот я опять одна против всего мира», – подумала грустно Ева.
С того жуткого дня у Али и у меня началась новая жизнь. И поверь, она не была сказкой или романтической историей, где герои со всем справляются.
На следующий день я выглядел так, словно гулял и вливал в себя пойло всю ночь напролет. Но я не вливал… Я винил себя в том, что случилось. Постарался взять себя в руки ради нее, собрался и приехал в лекарий. Аля, бледная и изможденная, лежала на узкой койке. Голова была перебинтована, под левым глазом расползлось синее пятно, кожа на руках и ногах была испещрена ссадинами, а кисти рук и пальцы обмотаны держателями. Лицо, казалось, какого-то неестественно бледно-синеватого цвета, глаза красные, веки опухшие, словно под них запустили воздух. Я понял, что и она провела бессонную ночь, полную сожалений. Присел на ее кровать и попробовал пошутить:
– Привет. Отлично выглядишь.
Аля чуть улыбнулась, и я увидел, как слезы потекли из ее глаз. Я придвинулся ближе к ней и погладил ее по лицу кончиками пальцев.
– Ну же, любимая. Все будет хорошо, я обещаю. Я с тобой. Мы справимся с этим. Скоро приедет твой отец с сестрой. Отдохнешь пару деньков – и снова в строй. Ты жива, это самое важное!
Она пыталась сдержать рыдания, но они рвались из нее беспощадно и неукротимо. Я потянулся к ней и губами прикоснулся к соленым дорожкам, которые раздражали ее поврежденную кожу. Аля потянулась ко мне и уткнулась в шею, оставалось только гладить ее худенькие подрагивающие плечи и шептать утешающие слова, в которые я и сам с трудом верил.
К вечеру приехали ее отец и сестра, а я пошел поговорить с лекарем. Но меня опять отвели к стажеру. Она уверяла, что Алей занимаются лекари, что для нее делают все, чтобы она смогла вернуться к нормальной жизни, смогла вновь играть на скрипке. Но, увы, она меня обманула.
Что касается расследования, то нам обещали сообщить, если появится какая-то информация. Виновник скрылся с места преступления, свидетелей не было, как и записей со сканеров поблизости. Все они каким-то образом сломались именно в тот вечер. Если бы не мое состояние, то я бы повел себя иначе. Но в те дни я словно находился в прострации, в каком-то невозможном мире. После жалких объяснений ответственного за правопорядок в том районе мне представлялось, что это сделал не человек, а призрак, который испарился после совершенного. Но так не бывает. Я собирался узнать правду, найти виновника. У меня были подозрения, что это сделал кто-то с Островов. За ними всегда подчищают, их никогда не судят, они вечно улетают невиновными с поверхности. Но я хотел это изменить. Каждый должен нести ответственность за свои действия и выбор.
Забегая вперед, скажу, что в этой жизни нет ничего невозможного. Нужно было всего лишь стать одним из островитян. И я стал. А потом нашел того, кто это сделал… И свидетелей, которые молчали. А еще я выкопал корни того зла. Самое жуткое в нашей жизни – это то, что несправедливость случается по двум причинам – жадность и возможность закрыть глаза. Но об этом чуть позже.
Дома Аля выглядела намного лучше и веселее, ее кожа вновь приобрела живой оттенок, глаза блестели, а улыбка все чаще появлялась на губах. Она восстанавливалась и строила планы. Постоянно говорила о том, что, как только будет можно, она вновь возьмет в руки скрипку. Аля жила этим каждую секунду, изо дня в день. А я жил ею. В эти дни она много писала и создала свою лучшую мелодию, которую я теперь не могу слышать. Музыка должна залечивать раны, но, увы, для меня она стала острым ножом, наносящим новые порезы.
