Николай Петрович из-за бортика замахал руками и трубой: назад, назад, на корму! Касаткин откатился к своему пятачку, перемолвился с Белоноговым.
— Как будем играть?
— Не знаю, — ответил Женька и клюшкой разгреб снежные завалы у своих ворот. — Посмотрим, как они…
Объявили перерыв. «Авроровцы» собрались тесным кольцом вокруг Петровича, спрашивали совета. Но и он был в затруднении. Его тактика, вопреки погоде, сработала, однако сыгран только один период, перевес минимальный, рано праздновать победу. Женька сказал разумно: теперь многое зависит от «Дуклы». Пойдет она на штурм или же будет беречь силы для буллитов?
— Действуйте по игре, — решил Клочков. — Вы же у меня не пескари безголовые, чему-то я вас научил, вот и соображайте.
Во втором периоде небо опять потемнело, снег повалил еще гуще. В этой непроглядности «Дукла» боялась получить второй гол и не хотела рисковать. Двадцать минут, к неудовольствию зрителей, команды провели без острых выпадов и голевых моментов. Но в третьем периоде чехи, осознав, что им все равно, с каким счетом проигрывать, резко ускорились, и у ворот Белоногова началась круговерть.
Новый вид спорта, хоккей вслепую. Так подумал Касаткин, видя, как в буранной дымке то появляются, то исчезают фигуры чехословацких игроков. Они могли вынырнуть откуда угодно, иногда из замяти возникала только клюшка, а сам человек был скрыт за вихрившейся завесой. Попробуй угадай, по какой траектории и с какого участка прилетит шайба… Женька вьюном вертелся между штангами, его прикрывали всей пятеркой. На счастье «Авроры», снег мешал и чехам, они бросали наугад, не целясь, и шайбы чаще всего летели мимо.
Минуты за три до конца опять посветлело. «Дукла» пошла на прорыв, для нее это была последняя возможность набрать заветное очко и спасти матч.
Чехи запустили шайбу вдоль борта, ее подхватил Холик, лучший бомбардир Кубка, трехкратный чемпион мира, легенда чехословацкого хоккея. Он выкатился к воротам Белоногова, обвел сначала Чуркина, а потом Панченко и бросил под перекладину. Неизвестно, среагировал бы Женька или нет, но дежуривший в своей зоне Касаткин кинулся под удар. Шайба врезалась в грудь, сбила дыхание и, отлетев, волчком завертелась на льду. Алексей выбросил в сторону руку с клюшкой, чтобы отпасовать Масленникову, но Холик налетел на него, сшиб с ног. Хорошо, Белоногов выкатился из ворот, накрыл шайбу в падении.
— Нарушение! — закричал со своего места Клочков и застучал подзорной трубой по борту. — На две минуты его!
Главный арбитр подъехал к тренеру «Авроры», стал что-то говорить. Николай Петрович еще с войны владел разговорным немецким, ввернул парочку нецензурных выражений и был удален далеко на трибуны. Оттуда он уже не мог докричаться до своих воспитанников и только жестикулировал, как регулировщик на оживленной магистрали.
В довершение всех бед Касаткин почувствовал сильную боль в груди — следствие попадания шайбы. Ладно, если ушиб, а то, может, трещина в ребре… А матч еще продолжается, чехи атакуют.
Сменились составы, и Алексей рухнул на скамейку. Каждый вдох отдавался резью в грудной клетке.
Полторы минуты выстояло звено Акарцева, потом снова вышла первая пятерка. «Дукла», вся без исключения, переместилась на половину ленинградцев, их вратарь ушел с площадки, вместо него вышел шестой полевой. Шайба порхала от борта к борту, по ней били клюшками на лету, как теннисисты — ракетками по мячу. Внезапно еле дышавший Касаткин увидел ее прямо перед собой. Скорее автоматически, чем осознанно, махнул клюшкой, и шайба улетела в туман. Оттуда донесся протяжный гудок — это судьи за воротами чехов зафиксировали гол в пустой створ. Тот же фокус, что и с воскресенцами! А еще говорят, что госпожа удача дважды не балует…
Матч закончился в пользу «Авроры». А затем, к радости публики, жаждавшей дополнительного зрелища, были буллиты.
Касаткин, совсем ослабевший, хватавший ртом воздух, попросил своих ребят — Киселева, Панченко, Масленникова — бить первыми. Киселев попал, Панченко с Масленниковым промазали. У чехов был ровно такой же результат: одному лишь Холику удалось пробить Белоногова, другие два броска Женька взял.
Стали бросать дальше. Белоногов отбил еще одну шайбу, и тогда Касаткин вышел сам. Его качало, он задыхался, но, сцепив зубы, довел шайбу до ворот, сделал ложный замах, заставил голкипера упасть и бросил прямо над ним в присыпанную снегом сетку.
Силы иссякли. Клюшка выпала из рук Касаткина, и он под неистовое ревенье трибун растянулся на льду.
