Надо думать, осуществить это технически было для Пряхиной не слишком сложно — все-таки врач, обладающий довольно большими правами и полномочиями. Как именно, в какой момент младенцев можно было подменить, при этом отправив одного из них на тот свет, так, чтобы никто ничего не заподозрил — это смогут объяснить специалисты, лучше Андрея знающие, как строится работа в роддомах, как они функционируют. Андрей не сомневался, что найдет специалистов, которым можно доверять. В конце концов, неужели Столпникова откажется помочь, если Андрей сумеет достаточно веско обосновать перед ней свои подозрения?
А стоит ли вообще распутывать это дело? Ведь в любом случае Ленька сын Леньки-старшего, племянник Андрея. Не лучше ли не трогать старых черепов — и пусть гробовые змеи спокойно спят? Нет, не лучше, ответил себе Андрей.
Правду надо знать. И правда, по всей видимости, в том, что они с Богомолом связаны крепче, чем Андрей предполагал до сих пор. И чем больше он будет знать о прошлом Богомола — тем лучше будет представлять, как с ней вести себя, если она вновь всплывет в его жизни. А что она всплывет, и не раз — Андрей не сомневался.
Он был готов к этому. Более того, он ведь запрограммировал её немедленное «всплытие», на всякий случай: иметь дело с бандой «отмороженных» похитителей людей — это не шутки. Но Андрей очень надеялся, что ему не придется нажимать кнопку пуска этой программы. После Богомола всегда остаются трупы, и Андрею очень не хотелось оказываться причастным к очередной кровавой бойне, которую она наверняка учинит. Только если его жизни будет угрожать непосредственная опасность…
И ещё эта странная история с записью на магнитофон…
Но, скорее всего, на магнитофон было записано признание Люды Венгеровой в беременности. И эта пленка давным-давно благополучно уничтожена, а копии не осталось.
Была во всем этом какая-то странность — мелкая, очень мелкая неувязка, которая, при всей крохотности, являлась очень важной, но которую Андрей не мог ухватить, хотя шестым чувством угадывал её присутствие. Казалось, только руку протяни — и поймаешь в воздухе. Но пальцы всякий раз захватывали пустоту.
Директриса школы не удивилась его объяснению (Андрей и это объяснение сопроводил очаровательным презентом — на сей раз, приобретя в попавшемся по пути универсаме флакончик «Паломы Пикассо»: и настоящие дорогие французские духи произвели на директрису даже более сильное впечатление, чем он ожидал): его двоюродная сестра, объяснил Андрей, некогда училась в этой школе. Недавно, перебирая свой фотоархив, она обнаружила, что пропала её выпускная фотография, которой она очень дорожила. Узнав, что он, Андрей, едет в Самару, она попросила его зайти в школу и одолжить негатив, чтобы отпечатать новый снимок в ближайшем фотосервисе, а если негатива не найдется — то хотя бы попробовать снять копию с самой фотографии, ведь по одному-двум экземплярам фотографий хранятся обычно в архиве школ… Излагая все это, Андрей подумал, с сухой и горькой иронией, что чему он действительно хорошо научился за время своей работы на детективном поприще, так это изобретать правдоподобные предлоги, чтобы завести с людьми разговор на нужную тему и выудить из них нужные сведения.
— Что ж, попробуем найти, — сказала директриса. — В каком году ваша сестра закончила школу?
— Она сказала — в восемьдесят восьмом… — Андрей задумался. — Или в восемьдесят девятом? Простите, вдруг засомневался… — он виновато улыбнулся директрисе. — Вы знаете, я мог бы ей перезвонить и уточнить, но, может, проще будет проверить два года?
— Разумеется, проще, — согласилась директриса. — В те годы мы выпускали по три параллельных класса. Как фамилия вашей сестры?
— Сейчас она замужем, — сказал Андрей. — А тогда была Венгерова. Люда Венгерова.
— Посмотрим, — и директриса открыла шкафы с архивом.
— В крайнем случае, я мог бы узнать её на фотографии, — сказал Андрей.
— Хорошо, тогда проглядите сами, — директриса нашла и протянула ему конверты с фотографиями за нужные годы.
Андрей тщательно вглядывался в каждое лицо на крупноформатных групповых фотоснимках. Если он ошибся, и Богомол училась совсем в другой школе… Как тогда перевести разговор на Митину? Но если он движется в верном направлении, то вероятность ошибки невелика. «Дублершу» должны были искать где-то рядом…
Он узнал её сразу, едва вынул из конверта снимок класса «Б» выпуска восемьдесят девятого года. Была ещё в ней подростковая угловатость, и руки она держала так, как будто не знала, куда их девать, но все равно она уже почти превратилась в ту потрясающую красавицу, которую знал Андрей.
— Вот она! — провозгласил он.
Негатива не было. Да Андрей на это практически не надеялся — негативы почти всегда остаются у фотографов, и только в редких случаях оказываются у заказчика.
— Замечательно! — сказала директриса. — Рада была вам помочь.
