– Понимаю, звучит безумно, но я не мог больше ни дня прожить, не сделав этого. Я должен это сказать, даже если ты меня ненавидишь, даже если скажешь «нет».
Он опускается на колено и вынимает из кармана черную коробочку. Меня одновременно затапливает паника и охватывает полное онемение; я вижу, как дрожат мои руки, но не чувствую своих пальцев. Он открывает коробочку, показывая кольцо, ярко сверкающее на солнце, – бриллиант, который я сегодня выбрала в сообщении Мэри-Кейт, лежит передо мной в бархатном гнезде, зажатый в руке Джонатана.
– Саша Голдберг, ты выйдешь за меня?
Я вваливаюсь в квартиру. У меня трясутся колени. Орландо, испугавшись шума, спрыгивает с дивана и мчится прочь. Я слышу, как в конце коридора шелестит душ.
– Кэролайн? Кэролайн? – я роняю сумку на пол и несусь в ванную. Стучу в дверь кулаком. – Кэролайн? Мне очень нужно с тобой поговорить.
Черт, пофиг, если я увижу ее голой. Я открываю дверь. Кэролайн взвизгивает.
– Господи, Саша, это ты?
Она высовывает голову из-за занавески. Подводка и тушь расплылись под глазами и потекли грязными ручейками, в волосах пена от шампуня.
Хочу держать себя в руках, но не удается. Я достаточно долго пытаюсь унять дрожь в руках, чтобы открыть черную бархатную коробочку. Кэролайн ахает. Я еле дышу и хватаю воздух ртом.
– Джонатан. Две минуты назад. Сделал предложение.
Голос у меня звучит все выше и истеричнее.
– О боже, Саша. Что ты ответила?
– Я не знала, что сказать! Я не могла произнести «да», но и «нет» говорить не хотела.
Я захлопываю коробочку. Не хочу на нее даже смотреть.
– Ты – что?!
– Я не знаю! – или из-за кафельных стен голос звучит скорбно, или мне правда грустно. – Я не знала, что ответить.
Кэролайн заводит голову под воду, чтобы смыть шампунь.
– Дай мне две секунды. Я сразу выйду, обещаю.
Я почти не возмущаюсь, почему она сию же секунду не выпрыгнула из душа. Пытаюсь плюхнуться на диван в гостиной, но чтобы сидеть, нужно не двигаться, а этого я сейчас не могу. Орландо подкрадывается и обнюхивает мои ноги. Когда я его поднимаю, он минуту лежит у меня на руках, но потом замечает на стене муху и вырывается, чтобы за ней погнаться. Глупо чувствовать себя отвергнутой котом. Я хожу по комнате и думаю об этом, стараясь разобраться в дикой мешанине у себя в голове.
Предложение Джонатана – это безумие. Мы не вместе. Не хочу быть девушкой, которая терпит измены, а если приму его назад, это будет сигналом, что об меня можно вытирать ноги. Что случится, если сказать «да»? Я приду домой однажды через десять лет и обнаружу Джонатана в постели с другой? Только тогда все будет хуже. Мы будем вместе жить. Мы будем женаты. У нас будут дети. Я не могу стать миссис Колтон. И к тому же я теперь с Адамом. Всего несколько недель, но у нас все совсем по-другому – и хорошо. С Джонатаном я себя чувствовала надоедливой, мне как будто приходилось выпрашивать кусочки его времени и внимания, а с Адамом я себя ощущаю особенной, желанной, важной – этим нужно наслаждаться. Я не хочу притворяться, скрывать свое путаное и скромное начало, и все такое. Это важно. Мне кажется, из отношений с Адамом – а наши отношения явно скоро станут официальными, так? – может что-то получиться.
Но будет неправильно просто отбрасывать больше двух лет с Джонатаном из-за нескольких недель веселья с Адамом. То, что я полюбила Джонатана, было самым весомым опытом в моей жизни. Он облажался, но он пытается все исправить. И, несмотря на то что я влюбляюсь в Адама, мне не хватает близости, которая была с Джонатаном: когда я понимала, кто из его коллег прислал имейл, по громкости стона; когда заранее знала, что он закажет в ресторане. Наверное, с Адамом тоже может быть так. Но это будет не то же самое. Он не будет Джонатаном.
Когда я звоню маме, я чувствую себя маленькой девочкой, тянущейся за спасительным одеялом. Ей не нравится Джонатан, и она всегда призывала меня наслаждаться тем, что я молода и свободна, поэтому я не предполагаю всерьез обсуждать с ней за и против. Просто пускай она скажет, что в итоге все сложится хорошо, как бы я ни поступила. Я хочу, чтобы она меня обманула. Телефон звонит и звонит, но в итоге переключается на голосовую почту. Раздается сигнал записи, и я впадаю в панику.
– Мама, Джонатан сделал мне предложение, перезвони, – выпаливаю я.
И вешаю трубку.
Я слышу, как стихает душ, и минуту спустя щелкает дверь ванной. Мокрые ноги Кэролайн шлепают по деревянным полам, когда она бредет по коридору. Она завернута в фиолетовое полотенце и не потрудилась оттереть со щек следы подводки.
– Я тут подумала и поняла, что ты не сможешь все рассказать без выпивки, – объявляет она и встает на цыпочки, чтобы достать с верхней полки бара бутылку водки. Она протягивает ее мне – ни бокала, ни тоника.
Мы садимся на диван, я откручиваю крышку и делаю один быстрый глоток, прежде чем объяснить, что произошло.
– Он ждал возле дома, извинился за то, что я чувствовала, за свое пренебрежение и за то, что изменил. Потом встал на колено и вытащил кольцо. И попросил выйти за него замуж.
