Дэймон отрывисто кивнул и с готовностью принялся за дело, старательно отгоняя постоянно всплывающий в голове образ убитого. Он стал изучать пол по пути к шкафу в поисках улик. Хитаги же разглядывала полки. Помимо самих склянок она не видела ничего интересного и, наконец, со вздохом закрыла дверцу шкафа. Вот тут-то её внимание и привлекла одна деталь: на стекле была какая-то тонкая полоска, которую Хитаги сначала приняла за трещину. Но при ближайшем рассмотрении эта полоска оказалась длинным тёмным волосом.
— Дэй, гляди, что я нашла, — позвала Хитаги.
Когда Дэймон повернул голову к ней, он увидел, что Хитаги держит в вытянутой руке длинный волос. Не нужно было особого труда, чтобы понять: его обладательницей может быть только одна девушка во всём этом месте.
— Как думаешь, сколько он тут находится? — поинтересовалась Хитаги.
— Не знаю. — Дэймон пожал плечами. — Но даже если он появился только во время расследования, всё равно стоит записать.
Список улик обновлён.
Волос:
На дверце шкафчика с ядами обнаружен длинный тёмный волос.
— Кстати, — произнёс Дэймон, убирая справочник в карман, — по-моему, я уже видел где-то название этого яда. Только вот где и когда? — Дэймон приложил руку к подбородку, задумавшись.
— Думаешь, это важно? — Хитаги склонила голову набок, с интересом глядя на брата.
Тот пожал было плечами, но вдруг застыл. В следующее мгновение Хитаги в удивлении наблюдала, как его лицо просветлело. От снизошедшего на него озарения Дэймон радостно вскинул руки и бодро заявил:
— Я вспомнил, где я его видел! Но это не самое главное: думаю, именно там я и наступил сегодня в порошок!
***
Марти тем временем шёл по алым каплям на полу. В конечном итоге кровавый след привёл барабанщика в кабинет искусств. Оглядевшись, Марти хмыкнул. “У этого убийцы либо странное чувство юмора, либо очень не порядке с головой”, — подумал он. С тех пор как здесь произошло двойное убийство, кабинет искусств будто окутала тёмная пелена тревоги и безумия. Из каждой тени некогда светлого и приветливого помещения для творчества теперь невольно ожидалось нападение какого-нибудь жуткого существа. Яркие картинки словно вот-вот были готовы преобразиться в собственные искажённые версии, а статуи — ожить и наброситься на потревожившего их покой посетителя… Марти усмехнулся своему разыгравшемуся воображению, уже красочно нарисовавшему образ кошмарной твари. “Это ведь всего лишь фотографии и скульптуры, — безразлично подумал он. — Чем бояться мифической угрозы, лучше разобраться с самым страшным монстром — с человеком”.
Марти внимательно оглядел пол. След заканчивался здесь, так что, если Хитаги была права, то орудие убийства должно быть поблизости. Марти осмотрел в кабинете и подсобном помещении все укромные углы: полки, стулья и ящики. В одном из последних и обнаружилась цель его поисков. Завернутая в перепачканный кровью фартук, в ящике лежала окровавленная пила. Марти некоторое время недоумённо моргал, прежде чем осознать то, что находилось перед ним, и усмехнуться. “Преступник подошёл к отрезанию головы со всей серьёзностью, — сделал вывод он, — даже инструмент выбрал как нельзя подходящий”.
Список улик обновлён.
Орудие убийства:
В одном из ящиков в кабинете искусств обнаружена завёрнутая в фартук пила. Само собой, оба предмета выпачканы в крови.
Пилу брать в руки Супер Барабанщик не горел желанием, так что он решил получше осмотреть местность вокруг своей жуткой находки. В подсобном помещении, где и находился ящик с орудием убийства, поиски оказались бесплодными, так что Марти перешёл в основное помещение. Тут-то его терпение и было награждено: спустя небольшое время исследования обстановки он, наконец, нашёл нечто интересное. Под одним из стульев лежал скомканный клочок бумаги, не замеченный барабанщиком при первичном обыске. Марти аккуратно развернул его, и его взору предстали резко выведенные иероглифы… из которых он понимал где-то треть.
Марти нервно облизнул губы. Тот факт, что перед ним наверняка важная улика, а он эту важность оценить не в состоянии, его несказанно бесил. Как бесило его и то, что он за несколько лет изучения японского всё ещё очень плохо разбирается с письменной речью. Он почти свободно изъяснялся устно, хорошо знал азбуку звуков, практически наизусть помнил несколько разговорников, но огромный мир под названием “кандзи” всё ещё был от него сильно далёк. Именно поэтому его так обрадовало, что вся информация в его справочнике, в том числе обнаруженные остальными улики, переводится на его родной и любимый английский.
Немного успокоившись, Марти тяжело вздохнул и потёр переносицу. “Ладно, вряд ли я найду тут что-то ещё. Пора на условленное место”, — решил он и поспешил на четвёртый этаж. Его губы скривились, когда он подумал: “Надо спросить значение этой записки у Хитаги. Или хотя бы дать ей прочитать её вслух…”
***
