— Я только что понял одну важную вещь. — Дэймон поднял глаза на окружающих: все испытующе глядели на него, ожидая следующих слов. Мечник сделал глубокий вдох, чтобы немного успокоиться, и продолжил: — Дело в том, что неподалёку от учительской я наступил на какой-то предмет, который от этого раскрошился. В раздавленном состоянии он очень напоминает тот парализующий яд-порошок. Я всё недоумевал, что это такое, так как следов от яда там быть не могло. Но сейчас я осознал: так выглядит белая таблетка, на которую наступили.
Дэймон с мрачной торжественностью оглядел зал суда. Он встретил преимущественно недоумённые взгляды окружающих, но были и те, кто отличились: Эрика с широко распахнутыми из-за шока от появления новой для неё улики глазами, нахмурившаяся Хитаги, в голове которой с огромной скоростью складывались кусочки мозаики этого преступления… и побледневший, как мел, преступник. Наконец, Хитаги сделала глубокий вдох и заявила:
— Ну, теперь мне ясна картина происходящего. Может, я ещё не до конца поняла причины, но следствие теперь очевидно.
— И что всё это значит? — хрипло спросил Марти, хотя после слов Дэймона он тоже понял, на кого указывают улики.
Хитаги усмехнулась и приготовилась долго говорить.
— Ну, пожалуй, я пройдусь по всей этой истории. Думаю, она началась ещё с того легендарного случая в столовой. Тогда наш теперешний преступник ещё не помышлял об ужасном деянии; тогда в нём только появились ростки ненависти… но не к жертве, а к Хан-сан, которая, видимо, по мнению преступника слишком докучала Ууджиме-сану. Именно эта ненависть и сподвигла убийцу позднее всячески подставлять её, в том числе и написать ту анонимную записку Фурудо-сан. Но пока до этого ещё не дошло. Пока у нас только события до убийства. Среди них и посещение Ууджимой-саном комнаты своего будущего убийцы. Видимо, то, что он там и обнаружил, и послужило поводом того, что он остался в итоге без головы. Тут я, правда, не до конца уверена. — Хитаги повела плечами. — А теперь переходим непосредственно к дню совершения преступления. Итак, убийца подготовил фальшивые послания, чтобы подставить Хан-сан, взял яд, пилу, фартук и приступил к действию. Сначала он добавил в один из стаканчиков с коктейлем парализующий яд, случайно просыпав немного в учительской — видимо, именно там он всё и подготовил — и забыв там лист из собственного дневника. Затем он незаметно подменил стаканчик Ууджимы-сана на стаканчик с ядом, а после отрезал парализованной жертве голову пилой. Именно тогда убийца и вырвал страницы из блокнота Ууджимы-сана, только я пока не совсем поняла зачем. Далее он отправился в кабинет искусств, сделав так, чтобы орудие убийства и очередную записку нашли и точно подумали на Хан-сан. Преступник наверняка знал, что она часто там бывает. Возможно даже, что он едва успел скрыться, прежде чем она пришла туда сегодня. И план бы прошёл без сучка и задоринки, даже несмотря на забытую дневниковую страницу, если бы не одно “но”. Одно маленькое, но такое значительно “но”. Дело в том, что по пути в учительскую или из неё — не имеет значения — убийца обронил одну из своих таблеток, которые всегда при нём. Таблеток от кашля, — торжественно закончила Хитаги и взглянула прямо на преступника.
В этот момент Ирису Кёко почувствовала привычный зуд в горле и принялась торопливо нашаривать в кармане пакетик с лекарством. Нервы дали о себе знать, вызвав приступ аллергии. Уже давясь от кашля, она, наконец, выудила свои таблетки и кое-как проглотила более половины содержимого упаковки. Едва её дыхание более-менее пришло в норму, она смахнула выступившие слёзы и тяжёлым взглядом посмотрела на Хитаги.
— А знаете, — вдруг задумчиво произнёс Марти, — если вглядеться, то эти животные с вырванной страницы напоминают кроликов — помню, там их головы закрывали иероглифы, но-о… Вы ведь очень любите кроликов, мисс Ирису? — уточнил он, покосившись на Кёко.
Теперь убийственный взгляд Ирису был уже на Супер Барабанщике. Но тот был вполне закалён жизненным опытом и общением с Эрикой, так что ничуть не смутился. Кёко оглядела зал суда. И если раньше она до боли напоминала беззащитного кролика, то теперь уже казалась загнанной в угол, но ещё готовой отражать атаки коброй. В её красных глазах плескалась чистейшая ненависть. Большинство присутствующих в неверии уставилось на это воплощение презрения и жажды крови. Теперь уже ни у кого не было сомнений: в отличие от желающего всем помочь Минато и приведённой этой ситуацией в ужас Марибель, Ирису Кёко вполне способна отрезать живому человеку голову, даже если этот человек был когда-то ей любим.
Наблюдая за ними, Тау негромко засмеялась в кулак.
— Кажется, настало время голосования. Вы ведь уже определились, кто убийца на этот раз?
