— Она была замечательной. — Он грустно улыбнулся. — Пожалуй, если бы я не знал её, я бы назвал её серой мышью и никогда бы не взглянул в её сторону. Но я прожил с ней всю свою жизнь, так что знал про неё многое. Рэм обожала музыку, пела и играла на гитаре, а ещё заразила этой любовью меня. Она не была особо выделяющейся в компании людей, но ровно до тех пор, пока она не чувствовала себя с ними комфортно. И всё-таки она была скромняжкой, и я любил говорить при ней что-то пошлое, отчего она смущалась. Она поддерживала меня, как могла, пусть и частенько неумело, но я был ей благодарен. Вместе с ней было весело, особенно когда мы дразнили Уилла; или дразнить её вместе с Уиллом. Правда, когда они так объединялись против меня, было уже не так смешно… — Марти криво усмехнулся.
В течение всего монолога его глаза вновь горели жизнью, прямо как прежде. Хитаги не могла сдержать улыбку, глядя на то, как он счастлив, предаваясь воспоминаниям о своём близком человеке. Невольно в памяти возникали обрывки эпизодов из её собственных взаимоотношений с сестрой: то, как они вместе дурачились; то, как она плела из копны огненно-рыжих волос косички и разные виды хвостиков, а Дея, пусть и ворчала, никогда особо не сопротивлялась; то, как Орхидея обещала поддерживать её, что бы ни случилось. В то же время сердце ныло горечью оттого, что всё это теперь в прошлом, и ни она, ни Марти больше никогда не смогут провести такие счастливые моменты с самым родным существом в этом мире. “И всё из-за неё”, — с ненавистью подумала Хитаги, сжав зубы.
— Теперь твоя очередь, — тихо прервал ход её мыслей Марти. На вскинутую в непонимании бровь Хитаги он спокойно пояснил: — Не расскажешь, о чём писал тебе Дэймон?
Хитаги смущённо опустила глаза. Затем она нахмурилась и поочерёдно взглянула на Эрику и камеру. Её взгляд красноречиво говорил, что это ни в коем случае ни должны узнать посторонние. Затем она серьёзно посмотрела в вновь помертвевшие глаза Марти и твёрдо заверила:
— Я расскажу тебе после суда.
Марти некоторое время оценивающе оглядывал её. Не найдя в её выражении фальши, он слегка кивнул.
— Есть дополнительный стимул бороться на нём, — улыбнулся он.
В этот момент в комнату ожидания вошли оставшиеся трое учеников, и разговор пришлось прекратить. Эрика тут же взяла на себя роль допрашивающего и вдруг поинтересовалась, какая у кого куртка для выхода на крышу. Троица вошедших недоумённо переглянулась, но всё-таки все ответили. А самые бдительные не упустили шанса занести эту информацию в справочники.
Список улик обновлён.
Куртки:
По словам самих учеников, куртки для выхода на крышу были распределены следующим образом: тёмно-розовая — Фурудо Эрика, тёмно-синяя — Арисато Минато, красная — Кишинума Ёшики, бледно-сиреневая — Марибель Хан, голубая — Хицугири Хитаги, тёмно-серая — Мартин Фебфлауэр; ярко-изумрудная куртка была на убитом Хицугири Дэймоне.
Некоторое время они провели в тишине, думая о предстоящем суде. Кто же решился на такое жестокое убийство в этом раз? За что умер Супер Мечник и почему именно он? Выведут ли убийцу на чистую воду, или он уйдёт безнаказанным, забрав жизни ещё пяти человек? Все эти вопросы волновали напряжённых до предела одноклассников. Наконец, эту струну нервов ненадолго прервал звонок.
Пока все остальные понуро заходили в прибывший за ними лифт, который увезёт их в глубины здания, мало чем отличающиеся от адских, сердце Хитаги наполнялось решимостью. “Я обязательно разберусь с тем, кто поступил так с тобой, Дея”, — мысленно пообещала она, упрямо глядя перед собой. И затем она шагнула во тьму — на новое поле боя.
Комментарий к goldenslaughterer
Я сделала ~
А ещё я осознала, почему на этот раз расследование такое длинное: лирики много.
========== miragecoordinator ==========
На этот раз лифт привёз учеников в помещение, ослепляющее своим сиянием. Зал суда преобразился для рассмотрения очередного дела. Теперь его стены были окрашены золотой краской, книзу переходящей в чёрный. Узкие колонны оплетали изящные бронзовые растения. Буквально каждая деталь дышала величественностью, подчёркивая торжественность и важность момента. Глядя на это, Хитаги хмыкнула: всё выглядело для неё как насмешка над смертью близкого человека. Теперь она в какой-то степени понимала остальных. Раньше, когда дела не касались её напрямую, она могла воспринимать всё как игру, поэтому не принимала веселье Тау так близко к сердцу.
Пока остальные заканчивали располагаться, Хитаги оглядела зал со своего места. Ещё в прошлый раз она осталась в левой стороне практически единственной живой душой. Тогда ей было от этого крайне неуютно, но теперь она оценила преимущества своей позиции: отсюда все одноклассники были у неё как на ладони. Она могла наблюдать за реакцией каждого на ту или иную улику. Сейчас она просто примеривалась, осматривая лица остальных, но все выглядели в её глазах одинаково подозрительно — либо слишком нервные, либо слишком спокойные.
