После казни никто не проронил ни слова: все были слишком напуганы и шокированы всем произошедшим, чтобы сказать что-то внятное. Минато до сих пор била дрожь, когда он прокручивал в памяти эпизод с обезумевшим Марти, на самом деле готовым убить Эрику. В этой ситуации его ужасало не то, что он встретил лицом к лицу опасного непредсказуемого противника, а то, что этот противник — не бессознательная тень, а такой же человек, как все в этом зале. Марибель же никак не могла отойти от жуткого чувства, что всё это время опасность находилась совсем рядом. Марти не был кем-то очевидно сумасшедшим и откровенно пугающим вроде Эрики — и именно поэтому его настоящая натура ужасала ещё сильнее. Марибель бы приняла монстра с искажённым безумием лицом, но улыбка и печальные глаза этого монстра никак не хотели укладываться в её голове. Ёшики разделял её чувства, но больше его поражало то, как легко Марти лишил жизни человека, который пытался поддержать его в горе от потери семьи и которого, по его же словам, он уважал. Эрика, немного оправившаяся от нанесённого ей оскорбления, злорадно ухмылялась, но всё-таки продолжала периодически потирать левую щёку рукавом, не в силах забыть унижения.
Хитаги молчала. По её щекам катились слёзы. Она неотрывно смотрела в одну точку на давно потухшем экране, где ещё несколько секунд назад транслировалась жестокая казнь её лучшего друга, убившего любимую сестру. Сердце словно сжали в тиски, в груди непрерывно ныло. Иногда Хитаги осторожно касалась пальцем собственной щеки, а затем смотрела на подушечку, чтобы проверить, не остановились ли слёзы — и неизменно на свету поблёскивала влага. “Интересно, — мысленно горько ухмыляясь, спрашивала она себя, — эти слёзы, они принадлежат мне или ей?.. Наверное, обеим, — тут же отвечала она. — В конце концов, больно от потери Деи с Марти и мне, и ей. Как жаль, что она так и не попрощалась с ним. Простите, Марти, Хитаги. Настало время мне вступить в игру”.
Она сделала глубокий вдох и закрыла глаза. Теперь она помнит, ради чего она здесь, и больше не станет сидеть сложа руки. Она расправится с “паразитом”, чего бы ей это не стоило.
Комментарий к the executioner
Это был действительно длинный суд, и убийца прожил после разоблачения как никогда долго.
А флэшбек… Какой флэшбек?
Кхм, то есть, на этот раз с Экстрой будет не совсем обычная ситуация, хотя бы учитывая её размер (если ОСов не раскроет автор, то их не раскроет никто) и тот факт, что она не выйдет в один день с концом суда.
Кстати, забавное наблюдение: сцена убийства одного из моих любимых персонажей была начата в день выхода серии аниме “Danganronpa 3 Mirai-hen” со смертью любимого персонажа автора. Совпадение особого авторского мазохизма?
========== hope ==========
Небольшую комнату буквально заливала музыка. Она заполняла собой всё: не заправленную постель, заваленный бумагой и книгами компьютерный стол, книжные полки, шкаф с зеркальной дверцей — и совершенно обыкновенная обстановка превращалась в кладезь звуков, издаваемых бодрым инструментом.
Но не только сама энергичная мелодия привлекала внимание слушателя. Помимо неё, ему нравилось наблюдать за гитаристкой. Быстрые переборы струн тонкими пальцами; спадающие на лицо из-за тряски головой пряди чёрных волос, которые девушка даже не трудилась хоть как-то откидывать, вместо чего просто закрыла глаза; сосредоточенное выражение лица, меняющееся лишь в двух случаях: при удачной, на взгляд самой девушки, части — на довольное и безмятежное, на особенно сложных моментах — на суровое и нахмуренное, непременно сопровождающееся облизыванием губ.
Марти сидел в кресле на колёсиках и с удовольствием вслушивался в гамму звуков. Он особенно любил такие моменты, когда его старшая сестра Рэм играла на гитаре, а он мог наслаждаться этой музыкой. Более ценным эти домашние концерты и репетиции делало то, что в их время не так уж много людей любили традиционную музыку, отдавая предпочтения всяким электронным композициям. Конечно же, обыкновенные инструменты всё ещё прекрасно существовали, но постепенно переходили в раздел менее популярных, в какой в своё время попали скрипки, пианино, вытесненные более энергичными по звучанию и простыми в игре гитарами. Теперь же, в век высоких технологий, сами гитары постигла та же участь.
И всё-таки в этом доме звуки струн раздавались действительно часто. Виной тому была Рэмилия Фебфлауэр — любительница игры на гитаре. Из домашних никто не возражал — в конце концов, здесь все в той или иной степени любили подобную музыку. Особенно в этом плане выделялся Марти. Едва заслышав очередную мелодию, он всегда невольно останавливался. Частенько он заходил в комнату, где Рэм практиковалась в игре, и тихонько присаживался где-нибудь в углу, чтобы послушать.
