— А кровь не свёртывалась, потому что он воспользовался лекарством от кашля из кабинета химии, у которого как раз такой эффект. Тогда у него было достаточно времени, чтобы всё организовать до утра и он мог успеть убраться подальше от места преступления, — подытожил Минато.
— Какие же вы все умненькие! — засмеялась Тау, умиляясь им, как детям, решившим задачку.
От её комментария настроение у всех тут же испортилось. Несмотря на то, что они неумолимо приближались к верному ответу, Тау оставалась совершенно спокойной и даже беззаботной. Все чувствовали, что у этой истории есть какое-то двойное дно и в конце их ожидает неприятный сюрприз. И всё-таки даже предчувствие чего-то мрачного не заставило их пасть духом, и они решительно продолжили двигаться вперёд.
— Раз уж убийце не было необходимости присутствовать при выстреле, очень и очень вероятно, что он специально искал компании людей, чтобы создать себе алиби, — рассудила Хитаги. — Значит, это автоматически делает подозрительными тех, у кого оно есть: Брайтон-сан, Санаду-сана, Ирису-сан и обеих сестёр Октавиан, а также меня, Дея, Марти, Усами-сан и, возможно, Хан-сан — она, конечно, была в своей комнате, но могла быть уверена, что Усами-сан за ней зайдёт…
— Ренко бы обязательно зашла… — тихо подтвердила Марибель, опустив голову с выражением горечи на лице.
— … Впрочем, мы с Хан-сан всё-таки менее подозрительны, потому что живые, — продолжала Хитаги и не сдержала кривой ухмылки.
— Кстати, судя по тому, что в столовой мы нашли следы пороха и финальную записку, убийца там был, — мрачно заметил Ёшики.
— М-м, я, Дей, Марти и Усами-сан — какой замечательный круг подозреваемых! — саркастически протянула Хитаги, закивав.
От этих слов Марибель вздрогнула и побледнела. Её как током поразило осознание: Ренко — один из самых вероятных кандидатов на роль убийцы. Ренко, которая так беспокоилась о ней всё это время; Ренко, которая терпеливо вгрызалась в тайны этой проклятой академии; Ренко, которая всегда защищала её, всегда подбадривала; Ренко, с которой они пережили столько приключений вместе; Ренко, которая сейчас лежит где-то в морге на пятом этаже с проломленным черепом. И этот человек — убийца? “Нет, что бы Тау сейчас не выдумала, в реальности Ренко никогда бы никого не убила!” — решительно подумала Марибель, отгоняя прочь все тревоги.
Тем временем Минато переводил взгляд с Марибель на Хитаги, а затем тихо поинтересовался:
— И кто же из этой четвёрки больше подходит на роль убийцы?
Хитаги оживилась.
— Ну, я бы сказала, что наиболее способны на убийство Фурудо-сан двое из перечисленных, при этом менее обременённые моралью: я и Марти, — с готовностью заявила она. — Марти при этом подходит ещё по нескольким критериям: мы точно знаем, что он может убить человека, он с самого начала терпеть не мог Фурудо-сан, да ещё и показания Уширомии-сан.
— Да, довольно примечательно, что сразу за ними следовало его возражение, — заметил Минато. — Очень возможно, что он не хотел настолько явных указаний на себя.
— Кстати, есть ещё кое-что, указывающее на него — записки, — вдруг объявила Марибель. — Я помню, что записка из додзё была написана латиницей. Возможно, это для нас она особо не имеет смысла, но для человека, прожившего всю жизнь в Британии и говорящего по-английски, это мог быть более понятный шифр.
— Забавно, что это говоришь именно ты, Хан-сан, — улыбнулся Минато. — Учитывая, что ты сама явно не чистокровная японка.
От этого замечания Марибель смутилась.
— Ну, пусть у меня смешанные корни, я прожила здесь всю жизнь, так что Япония мне ближе, чем какая бы то ни было другая страна… — проговорила она, отведя взгляд.
На мгновение она боковым зрением увидела, как её задумчиво рассматривает Хитаги. Марибель тут же почувствовала какую-то тяжесть в груди. Она прекрасно понимала, как, должно быть, выглядит со стороны. В конце концов, кем бы ни была на самом деле Хитаги, она прежде показывала искреннюю глубокую привязанность к Марти, а Марибель только что всеми силами пыталась выставить его убийцей. Она чувствовала себя гадко, потому что делала это совершенно осознанно: ей просто совсем не хотелось, чтобы роль убийцы повесили на Ренко. Марибель прекрасно понимала, что при всей сложности плана именно Ренко и Марти — наиболее вероятные преступники, и отчаянно старалась спихнуть это жестокое клеймо со своей подруги на другого человека. Это было довольно низко и подло, но Марибель не могла иначе. Если это поможет поддержать честное имя Ренко, она готова закрыть глаза на чувства другого человека, даже если это её союзник. “И кого ты пытаешься обмануть? — насмешливо спросила себя Супер Мечтательница. — Ведь ты делаешь это не для неё; нет, ты просто пытаешься сохранить память о Ренко для себя”.
— Стойте, так вы думаете, что убийца — Марти? — осторожно поинтересовался Ёшики. — Неужели она, — он кивнул в сторону Тау, — может сделать это после прошлого суда?
