Хитаги также покосилась на Тау: та смотрела на них и невинно улыбалась. Хина раздражённо щёлкнула языком, а затем скрестила руки на груди и, прикрыв глаза, заявила:
— Ну, этой садистке нравится мучить людей, так что бередить свежие раны — один из подходящих ей методов.
Тау в ответ на это приложила ладонь к щеке и тихо засмеялась.
— Бередить раны? Боже мой, как плохо вы обо мне думаете! — проговорила она. — Я просто создала сценарий, выбрав самого подходящего для такого убийства кандидата, ничего более.
Хина открыла один глаз и хмуро взглянула на Тау. “Угу, как же, — скептически подумала она. — Думаешь, мне не очевидно, почему после раскрытия прошлого преступления Марти ещё столько времени был жив, а затем так медленно умирал?” На миг её губы дрогнули при воспоминаниях о друге: и без того сломленного, этот срыв и убийство добили его окончательно, растоптали последнее хорошее, что он в себе хранил, оставили ненавидеть себя за непоправимую ошибку. Тау смаковала момент его падения, но гораздо больше она, несомненно, насладилась зрелищем боли Хины. Догадалась она об истинном происхождении Супер Азартного игрока или нет, она явно получила огромное удовольствие от наблюдений за её разочарованием, её отчаянием и нежеланием терять близкого человека, которого она совсем недавно обрела.
— Кстати, насколько я понимаю, Марти всё-таки как минимум частично знал азбуку звуков, верно? А остальному ты пыталась его учить? — вдруг поинтересовался у Хитаги Минато.
Та с заинтересованным видом взглянула на него, а затем кивнула. Тогда он продолжил:
— Я просто подумал, что листок, который мы нашли у тумбочки в кабинете искусств — вовсе не шифр, а обрывок каких-нибудь занятий по японскому языку. Иероглифы на нём выглядели неаккуратно, как будто написанные неуверенно, да ещё и многие перечёркнуты — возможно, свидетельство ошибок. Всё это очень похоже на какие-то тренировки в написании хираганы. Да и листок будто обронили случайно…
— Да, Марти действительно мог случайно обронить листок, — вдруг согласилась Хитаги. — Он всегда после попыток занятий японским рассовывал бумажки по карманам, причём далеко не всегда делал это аккуратно… В таком случае, нетрудно подобрать эти бумажки, если он их обронит, — загадочно улыбаясь, заявила она.
— Намекаешь, что мы зря его подозреваем и что его подставляют? — с сомнением уточнил Минато.
Хитаги на это пожала плечами.
— Ну, я уверена, что один из присутствовавших в столовой тем утром пытался кого-то подставить, свалив на него своё преступление, — заявила она. — На эти мысли меня наталкивает финальная записка с пола в столовой. Я думаю, что она не просто выпала из кармана убийцы — он нарочно подбросил её под столик, за которым сидел другой человек. Посудите сами, кто в здравом уме будет расхаживать после совершения убийства с посланием, в котором говорится о местонахождении трупа? С посланием, которое связывает его с местом, где он пару часов назад застрелил человека? Разве это не стресс — выстрелить кому-то в голову, наблюдать, как тело другого человека покидает жизнь, как он беспомощно падает на землю — пусть этот человек и Фурудо-сан? Причём всё это произошло из-за тебя — именно ты спустил курок.
— А может, записка изначально была в столовой? — неуверенно предположил Ёшики.
Хитаги укоризненно нахмурилась.
— Вы слишком плохо думаете об организаторских способностях Тау, Кишинума-сан, — ответила она. — Неужели вы и правда считаете, что она бы оставила финальную записку просто валяться на полу на виду у всех?
— Игрок-сан права! — подала голос Тау. — Я не настолько глупая. Разве это не скучно, когда загадку может решить любой прохожий? Приз должен быть заслуженным — вот что я думаю! — Тау скрестила руки на груди и, задрав подбородок, с оскорблённым видом откинулась на своём троне.
От слаженности их действий Ёшики даже смутился. Хитаги взглянула на него с торжествующей улыбкой, получив подтверждение своих догадок. Затем она обвела глазами зал суда, ненадолго задержавшись сначала на Марибель, после — на Минато. В обоих случаях она встретилась с хмурыми взглядами союзников, ожидающих, что она скажет. В конце концов Хитаги возвела глаза к потолку и вдруг тяжело вздохнула.
— А знаете, — внезапно изменившимся на чуть более низкий голосом начала она, — наверное, пора заканчивать этот фарс. Одна моя приятельница говорила мне: “Будь проще — и люди к тебе потянутся”. Думаю, настало время перестать тянуть резину и просто сказать имя преступника, особенно учитывая, что я точно его знаю.
— Знаешь?! — одновременно воскликнули все трое её союзников, причём в их голосах сквозило возмущение.
Хитаги кивнула и ещё раз поочерёдно взглянула на них. На их лицах ясно читалось сомнение. Тогда она скрестила руки на груди и спокойно принялась за объяснение.
