— У нас в Отли не так много посетителей, но большинство из них приезжают посмотреть на него. Или к Доусону и Пэйну.
Притворяться не было смысла. Я улыбнулся и беспомощно пожал плечами.
— Они делают «Нашу собственную марку», — сказал он и, видя, что я все еще озадачен, добавил: — Печатные машины. Вот чем мы теперь знамениты, мистер…
— Хартрайт.
— Хартрайт. Да, печатник говорит, через несколько лет машины из Отли будут известны всему миру. Или, вернее, «покроют себя славой в каждом уголке земного шара» — он ни за что не скажет по-простому, если можно выразиться так пышно. — Он добродушно усмехнулся без всякой злобы. — Думаю, ему сложно было бы выполнить задачу, которую я как-то себе поставил: произнести проповедь без единого слова с латинским корнем.
Священник, значит, но какой конфессии? В таком месте скорее всего ожидаешь методиста. На один неловкий момент я представил, как его пронзительные глаза раскрывают секреты моей души и составляют обвинительный каталог всего легкомыслия и разврата, какое им попадется. Я вздохнул с облегчением, когда он наконец сказал:
— Я Джошуа Харт. Здешний викарий. — Он протянул мне руку. — Так что же вас привело в Отли, мистер Хартрайт, если не печатное дело?
— Я пишу книгу.
— А, значит, все-таки в некотором роде печатное дело. Надо было вас сюда сегодня пригласить. — Он слегка кивнул в направлении зала. — Они любят слушать литераторов. Наверняка дело во всей этой бумаге на заводе и в применении для их машин. — Он снова рассмеялся, не менее добродушно, чем в прошлый раз. — Могу я узнать вашу тему?
— Жизнь Тернера.
Глаза у него засветились.
— Дж. М. У., члена Королевской академии? — сказал он, а потом, прежде чем я успел ответить: — А, понимаю. Фарнли-холл?
— Я завтра туда иду, — сказал я.
Он кивнул. Ободренный живым интересом на его лице — и внезапной мыслью о том, что викарий не хуже аптекаря может дать мне совет, — я продолжил:
— Я надеялся сегодня найти в Отли кого-нибудь, кто его помнит.
— Тут, боюсь, я вам не помощник, — сказал он с улыбкой. — Я приехал сюда только в тридцать се…
В этот момент музыка закончилась, и в течение следующих секунд внезапный взрыв аплодисментов сделал все разговоры невозможными; нам оставалось только стоять и беспомощно смотреть друг на друга. Однако когда аплодисменты стихли, он посмотрел мимо меня и кивнул сам себе, будто отвечая на внезапно возникшую мысль. Наклонившись поближе, он снова тронул меня за руку и сказал:
— Нет, все-таки я смогу вам помочь.
Он жестом попросил меня подождать и посмотрел в зал, где один из мужчин за столом заговорил низким тягучим голосом:
— Спасибо, мисс Бинни. Спасибо, господа. Это была очаровательная музыкальная пауза. А теперь мы переходим к тому моменту, которого ждали некоторые маленькие мальчики, — смех в зале, — к лекции об электричестве доктора Керра и мистера «аптекаря» Томпсона. Предупреждаю чувствительных дам, что во время опыта с помощью электрической искры будет произведен выстрел из скрытой пушки. — Снова смех и визг. — Если хотите уйти сейчас, никто о вас плохо не подумает.
— Давайте, — предложил мистер Харт, — уйдем отсюда, пока нас не задавили бегущие женщины.
На пути к лестнице он сказал:
— Когда мы встретились, я как раз собирался навестить трех своих прихожан. Одна из них — миссис Суинтон, вдова. Ей всего лет шестьдесят или около того. Но она выросла в Фарнли. Ей сейчас трудно, бедняжке; она одинока с тех пор, как умер ее муж, и артрит ее мучает; но приятное общество ей поможет, если я смогу ее убедить принять вас. Где вы остановились?
— В «Черном быке».
За нами на лестнице послышались шаги. Он оглянулся через плечо и спешно повел меня к двери.
— Если вы меня подождете, — сказал он, — я попробую договориться и загляну к вам по дороге домой, чтобы сказать вам, как успехи.
Я поблагодарил его и спросил…
Неужели мне грезятся чудовища во тьме?
Видит Бог, даже самый трезвый человек на свете способен увидеть что-то странное в сумраке после такого вечера.
Но ведь…
Нет, я должен держать себя в руках.
Возвращаюсь к своему правилу: фиксировать факты — все оценки (размышления) потом.
Он пришел за мной часов в десять, когда я уже почти перестал надеяться. Лицо его было усталым, а одежда так промокла, что висела мокрой тряпкой; но настроение у него было достаточно веселое.
— Простите, что опоздал; первым делом я должен был зайти к матери, которая только что потеряла сына, а в таких делах торопиться нельзя. Но у меня хорошая новость — миссис Суинтон готова вас принять, если вы еще этого хотите. Она странная старушка, и я не знаю, чего вы от нее добьетесь, но рискнуть стоит, правда?
