Слуга выскочил из другой дверцы и принялся застегивать сюртук и натягивать перчатки. Мистер Фокс постучал по стеклу и показал часы.
— Пожалуйста, Викери.
Слуга поспешил к кучеру на козлы.
— Я плохой путешественник, — сказал мистер Фокс, когда экипаж дернулся и снова тронулся. — Мне никогда не хочется уезжать из дома, мне вечно кажется, что колесо сломается, или одна из лошадей потеряет подкову, или на нас нападут разбойники… — На лице его появилась открытая улыбка, и он выглядел как типичный добросердечный англичанин — пока не становилось ясно, что глаза его не улыбались, оставаясь осторожными и сумрачными, будто жизнь научила его всегда ждать худшего. — Так что я всегда выезжаю пораньше, и обычно мне приходится ждать полчаса на станции, что очень раздражает слуг. — Он рассмеялся и погрозил пальцем. — Но для вас это удачно — больше времени для разговора.
И он был прав; несмотря на все препятствия, дела мои пошли неплохо. Конечно, обстоятельства нашей встречи лишили меня возможности увидеть картины Тернера в Фарнли, но в качестве компенсации они наполнили мистера Фокса удивительной энергией. Внутри покачивающейся кареты, помня о течении времени, он больше рассказал мне за пятьдесят минут, чем сделал бы за столько же часов у себя дома, где его постоянно отвлекали бы дела. Мне мешало только то, что необходимость дать ему возможность говорить без перерывов (малейшая пауза могла бы лишить меня важной информации) не позволяла мне вести подробные записи.
Вот наиболее важные части нашей беседы, насколько я их помню:
