Игра саламандры полностью

Оливо несколько секунд силится понять, где же ему оказывают гостеприимство. На складе. Никаких окон. Один светильник. Обычное подвальное помещение, каких в городе тысячи. Отличительных признаков, благодаря которым можно было бы его отыскать, нет вообще, – допустим, выйду отсюда живым, чтобы попытаться это сделать, не знаю, понятно ли объясняю.

Гус опускает взгляд, делает несколько шагов по комнате, обходит Оливо и, когда оказывается у него за спиной, становится очень близко – так обычно делает Аза, так позавчера вечером сделала Манон, но, понятно, это разные вещи…

– Да, – шепчет Гус ему на ухо, – это были мы. Сначала чечик, потом жируха, соответственно, изуродованный и лесбиянка. Но кто тебе, вообще-то, сказал, что она была последней? Мартин! Так как идею подал ты, тащи машинку! Тебе выпала честь!

Мартин удаляется через единственный выход в комнате и спустя пару секунд возвращается, забыв плотно прикрыть за собой дверь – вероятно, из-за возбуждения от того, что ему предстоит выполнить.

Остальные, включая Гуса, отходят на несколько шагов, выбирая лучшее место для наблюдения. Лицо Оливо в этот момент невозмутимо.

Мартин приближается и проводит рукой по его щеке:

– Пострижемся немного, цыпа? Только не двигайся… Хотя нет, черт побери, делай что хочешь, я все равно тебя подстригу.

Он подносит руку почти что к виску Оливо, где голову уже закрывает шапочка.

– Не делай этого, – произносит Оливо, и его слова звучат не как мольба, а как приказ.

Мартин оборачивается и смотрит на остальных. Они улыбаются.

– Нет, вы слышали? Не делай этого, говорит. Как мило!

Мартин хватает шапочку, сдергивает ее с головы и швыряет на пол.

– Что за хрень! – восклицает он и в страхе пятится назад, машинка выпадает у него из рук. – Что за гадость?!

В комнате воцаряется гробовая тишина, так что даже слышно, как где-то, может в коридоре, за неплотно закрытой дверью капнула вода.

Гус в испуге неуверенно приближается к Оливо. Остальные, замерев, наблюдают за ним.

Гус уже в метре от него. Наклоняется, разглядывая, огромный выпуклый шрам, делящий череп Оливо на две равные части.

Густаво отодвигается в сторону, чтобы обследовать весь рубцовый след, который начинается на лбу, от волос, и заканчивается на затылке – у основания шеи. Шрам плотный, выпуклый, бело-молочного цвета, так что черные короткие волосы его не скрывают.

– Кто тебя этим наградил? – спрашивает Гус, разинув от удивления рот.

Они с Оливо стоят лицом к лицу. Остальные, обалдевшие, все еще держат дистанцию.

Гус упирается своим лбом в лоб Оливо, закрывает глаза и стоит так несколько секунд, словно при этом соприкосновении они смогут обменяться мыслями.

– Ты мессия, – произносит. – Мы ждали тебя.

Отстраняется и смотрит на Оливо, который устремляет на Гуса неподвижный взгляд, и уголок рта у Оливо слегка приподнимается.

– Однако это не они, – четко проговаривает Оливо в тот момент, когда Соня Спирлари распахивает дверь и с пистолетом наготове влетает внутрь с десятком полицейских.

На часах в кабинете двадцать три двадцать. Обычно в эту пору Оливо уже давно спит. Однако сегодня вечером – видимо, из-за Лигабуэ, похищения, страха умереть в подвале и обещания, что уши у него вырастут до плеч, – он довольно бодр.

Вот почему спокойно сидит за столом, где его оставили, и время от времени отпивает воду из подаренной бутылки.

Час назад он выдал свои свидетельские показания, которые Флавио занес на компьютере в протокол, а также записал на небольшой портативный магнитофон. В это время Сони Спирлари не было, – скорее всего, она занята допросом Густава Иллариона ди Брессе́, естественно, в присутствии трех или четырех адвокатов: папаша наверняка поднял их с постели, чтобы защитить сыночка и его дружков по играм.

В кабинет, где сидит Оливо, из-за двери доносится гул полицейского участка – сейчас там явно случилось что-то серьезное. Служащие мечутся вверх-вниз, телефоны разрываются, клавиатуры стучат. Странно, однако, думает Оливо, что Соня, прочитав его показания, еще не влетела сюда как фурия…

Распахивается дверь, и комиссарша Соня Спирлари с двумя листами в руках влетает как фурия. За ней следует Флавио. Соня снимает куртку, на ее рубашке цвета морской волны виднеются два больших потных пятна под мышками. Но волосы собраны.

– Это что за хрень? – спрашивает она, швыряя листы на стол.

Оливо смотрит на нее и не отвечает.

Соня мечется из стороны в сторону, наверняка чтобы выпустить пар и не придушить его. Флавио вжимается в стену, стараясь не попасть под горячую руку.

Соня Спирлари снова хватает протокол, сердито листает его, – листать-то нечего, когда страниц всего две; что написано – то написано, не знаю, понятно ли объясняю. Короче, читает вслух: